Воробьиная туча
Шрифт:
Эта. Кудо передернуло от отвращения, и он невольно потянулся за мечом. Эта. Гнусные изгои, стоящие ниже всех каст, выполняющие самые грязные работы. Уже за одно то, что попались на глаза самураю, их следовало убить на месте. Но если он сейчас убъет их, поднимется суматоха. Это привлечет ненужное внимание и помешает его намерениям. Кудо оставил меч в ножна и поспешно прошел мимо. Эта. От одной лишь мысли о них Кудо почувствовал себя нечистым.
Он вновь вышел на главную улицу в сотне шагов от того места, где он в последний раз видел Хэйко. Да, девушка
Стайка щебещучих женщин на миг оказались между Кудо и его объектом наблюдения. А когда они прошли, ни Хэйко, ни ее служанки уже нигде не было видно. Кудо бросился к лавке, у которой стояла Хэйко. Ее там не было.
Как такое могло случиться? Вот он смотрел на нее — а в следующее мгновение она уже исчезла. Гейши так не умеют. Так умеют ниндзя.
Кудо развернулся, собираясь вернуться во дворец — на душе у него было еще беспокойнее, чем прежде, — и едва не налетел на Хэйко.
— Кудо-сама! — воскликнула гейша. — Какая встреча! Неужели вы тоже покупаете шелковые шарфы?
— Нет-нет, — отозвался Кудо, лихорадочно подыскивая подходящую отговорку. — Я направляюсь в храм в Хамато. Принести жертвы предкам, павшим в битве.
— Как похвально! — сказала Хэйко. — По сравнению с этим мой интерес к шарфам выглядит мелким и бессмысленным.
— Вовсе нет, госпожа Хэйко. Для вас шарфы так же важны, как меч для самурая, — произнеся это, Кудо внутренне поежился. Чем дольше продолжался этот разговор, тем глупее он себя чувствовал. — А теперь я должен идти.
— Не улучите ли вы несколько минут, чтоб выпить со мною чаю, Кудо-сама?
— Это было бы для меня огромным удовольствием, госпожа Хэйко, но я должен как можно скорее вернуться к исполнению своих обязанностей. Мне следует побыстрее добраться до храма, чтобы побыстрее вернуться во дворец.
И, поспешно поклонившись, Кудо размашисто зашагал в сторону Хамато. Веди он себя повнимательнее, вместо того, чтоб думать о глупостях и воображать, будто Хэйко — ниндзя, не пришлось бы теперь делать такой крюк. Оглянувшись, он увидел, что девушка по-прежнему кланяется ему. Поскольку Хэйко продолжала глядеть ему вслед, придется отойти подальше, прежде чем можно будет свернуть ко дворцу.
Всю обратную дорогу Кудо скрипел зубами и ругал себя на все лады.
ГЛАВА 3
«Тихий журавль»
Туман укрыл лес, что впереди, и море, что осталось за спиною. Но в то же время далекая вершина горы Тоса прекрасно видна на фоне весеннего неба. Впереди среди деревьев и теней таится меткий стрелок. Сзади приближается убийца, прячась за плывущим бревном.
Что толку в отдаленной ясности?
Кромвель блуждал от одного видения к другому. Вот сейчас над ним склонилось лицо Эмилии; ее золотые кудри струились навстречу Зефании. Девушка казалась невесомой, и сам он — тоже. Значит, ему снится кораблекрушение? Они очутились
— «Звезда» цела и невредима, — сказала Эмилия. — Она стоит на якоре в заливе Эдо.
Так значит, в этом сне Эмилия понимает его мысли? Мир бодрствования стал бы куда лучше, если б разум каждого превратился в открытую книгу. Не было бы нужды ни в притворстве, ни в стыде. Грех, раскаянье и спасение приходили бы в душу сразу, в один и тот же миг.
— Успокойся, Зефания, — сказала Эмилия. — Успокойся и отдохни. — Не думай ни о чем.
Да. Она права. Кромвель попытался коснуться волос девушки, но оказалось, что он не может поднять руки — ее просто нет. Он почувствовал, что становится все легче и легче. Но как такое может быть? Он ведь и так невесом… Мысли ускользали от него. Кромвель закрыл глаза и перешел из этот сна в другой.
Эмилия была бледна, как мел.
— Он умер?
— Он то бредит, то теряет сознание, — ответил Старк.
Кромвеля разместили в гостевом крыле дворца. Сейчас он лежал на мягкой постели, устроенной прямо на полу. Японец средних лет — вероятно, врач, — осмотрел Кромвеля, смазал рану какой-то сильно пахнущей мазью и наложил повязку. Прежде, чем уйти, врач кликнул трех молодых женщин и усадил их рядом с постелью раненого. Показав им мазь и бинты, врач коротко отдал какие-то распоряжения, потом поклонился Эмилии и Старку и ушел. Японки отступили в дальний угол, опустились на колени и так и остались сидеть, безмолвные и недвижные.
Эмилия сидела справа от Кромвеля, на большой подушке. Слева на такой же подушке сидел Старк. Им обоим было неудобно на полу — ведь сидеть по-японски они не умели. Старк мог так усесться, но ненадолго. Буквально через полминуты он уже начинал ерзать и менять позу. Эмилии с ее длинными пышными юбками усесться было еще труднее. В конце концов девушка села на бедро и вытянула ноги вбок, тщательно накрыв их подолом юбки. Так она сидела в детстве, во время прогулок на природе; здесь такая поза была не вполне уместна, но Эмилия просто не могла придумать ничего лучше.
— Мы же не несем с собой ничего, кроме слова Христова, — сказала Эмилия. Она взяла влажное полотенце и вытерла пот со лба Кромвеля. — Кто и почему захотел убить нас?
— Не знаю, сестра Эмилия.
Старк заметил сверкание металла на крыше за миг до того, как убийца выстрелил. Он бросился на землю еще до того, как услышал выстрел. Промешкай он хоть чуть-чуть, и вместо Кромвеля пуля поразила бы его. Так настороженность Старка обернулась невезением для проповедника. Ему вообще на редкость не повезло. Миновав Старка, пуля вошла в один бок паланкина и вышла с другого. Она должна была бы попасть при этом в Эмилию, но этого почему-то не произошло. Вместо этого, уже выйдя из паланкина, пуля угодила в Кромвеля — прямехонько в живот. Рана в живот. От такой люди умирают неделями.