Воробей

Мак Сара

– Что думаешь? – спросил я, не зная, хорошо или плохо, что ее взгляд ничего не выражал.

– Я… – она моргнула. – Это было хорошо, – тихо сказала она.

– Да? – Джен улыбнулась. – Вот видишь, – она ткнула меня в плечо. – Я говорила, что ты не так уж плох.

Я закатил глаза.

– Джен? – Эддисон встала. – Я могу поговорить с тобой наедине?

Что?

– Конечно, – Джен взглянула на меня и опустила гитару. Девушки ушли в коридор, я услышал, как закрылась дверь. Я остался в гостиной с собакой.

Я

не знал, что делать, и стал убирать со стола. Я убрал еду, смел крошки и понял, что я все еще в пиве. Я отправился в ванную и замер, услышав приглушенные голоса из гостевой спальни. Я не должен был подслушивать, но нервничал. О чем они говорили? Я подошел поближе к закрытой двери, я вёл себя так, словно она могла ударить током.

– …три года, – услышал я Джен. – И он ни разу не признался мне в любви. У нас не любовь. Это дружба.

– Уверена? – спросила Эддисон. – Вы довольно близки. Да, ты не знаешь меня, но мне нужно понимать, с чем я имею дело. Я не знаю, сколько выдержу.

– Поверь, – сказала Джен, – он по уши влюблен в тебя. Ты бы слышала, как он о тебе говорит. Ты понимаешь?

Эддисон молчала.

– Я объясню иначе, – сказала Джен. – Я еще не видела Кайла таким. Он стал веселее. Со мной он был в работе 24/7. Никаких драк едой. Никакой собаки. Ему словно было семьдесят.

Да? Я вел себя не старше тридцати.

– Он хороший, – сказала Джен. – Но между нами ничего нет.

– Хорошо, – Эддисон вздохнула. – Спасибо за честность. Просто… я не хочу, чтобы это все разбилось. Понимаешь?

– Да, – голос Джен был ближе к двери. – И я рада, что ты не набросилась на меня. Я не знала, что будет, когда ты повела меня сюда.

Ручка стала поворачиваться, и я поспешил в ванную. Я взял тряпку и посмотрел на себя в зеркало. Глаза покраснели из-за пива. Мило. Я словно всю ночь выпивал.

Девушки прошли в ванную, я быстро умылся. Я достал чистую футболку из шкафа.

Когда я пришел в гостиную, Джен уже не было. Эддисон сидела в моем любимом кресле с Тори на коленях.

– Она уже большая для такого, – я кивнул на собаку.

– А вот и нет, – Эддисон погладила ее. – Я с Сэмом до сих пор так делаю.

– Но не в кресле, – сказал я.

– Не в кресле.

Я подошел и присел перед Эддисон.

– Все хорошо?

Она кивнула.

– Узнала, что хотела?

Она снова кивнула.

– Прости, что забыл рассказать о песне. Ты была на севере, когда Джен уговорила помочь ей. Я оттягивал репетиции, потому что хотел дольше быть с тобой.

Эддисон скривилась.

– Как она тебя уговорила?

Я застонал.

– Напомнила о «Вольной птице». Я признался, что мы с тобой танцевали только под эту песню. Она была расстроена, ведь много часов учила меня играть ее. Сказала, что я в долгу перед ней.

Глаза Воробушка стали

огромными.

– Согласна. Ты в долгу перед ней.

Я ухмыльнулся.

– А теперь и передо мной.

– Что?

– Ты с бывшей пел о любви. Я хочу услышать «Вольную птицу».

– Нет.

– Да, – Эддисон подвинула Тори и встала. – Ты красиво играл до этого, – она вскинула бровь. – И с каких пор ты поешь? У тебя хороший голос.

Да?

Она убрала волосы и показала татуировку.

– Это наша песня, – сказала она. – Сыграй ее для меня.

Я не мог спорить.

Я повел ее за руку к своей гитаре. Она села рядом со мной на диван, поджала ноги и повернулась ко мне. Я теребил струны, вспоминая, с чего начать, а потом предупредил:

– Я не знаю всю песню.

– Не важно.

Ладно. Я вдохнул и заиграл.

Я сосредоточился на пальцах, потому что давно не играл эту песню. Я знал слова наизусть, они слетали с моих губ. Я допел, посмотрел Эддисон в глаза. Она почти плакала.

– Ты расстроена?

Она покачала головой и коснулась гитары. Я отдал инструмент, и она опустила гитару на пол. Эддисон забралась ко мне на колени, прижалась к моей груди и обхватила мое лицо руками.

– Я тебя люблю, Кайл Дейтон, – прошептала она.

Я улыбнулся, мои губы были рядом с ее.

– Я тоже тебя люблю.

Глава двадцать шестая

– Что с тобой?

Брат ослабил воротник снова. Его кожа покраснела там, где он тер ее. Он повернулся к зеркалу в вестибюле, я просунул пальцы между его рубашкой и шеей.

– Места еще много, – сказал я.

Он пожал плечами и отошел от меня.

– Держи руки при себе.

Я закатил глаза и сверился с часами.

– Еще пять минут.

Кевин выдохнул и буркнул отражению.

– Пять минут.

Его реакция напоминала, как мы готовились к футболу в школе. Тренер давал команде пару минут успокоиться, а потом вел на поле. Некоторые шептали, некоторые молились. Другие просто сидели, обдумывая игру. Я огляделся, понимая, что Кевин смиряется с самым важным в жизни: через полчаса он станет женатым.

Время пришло, и я шагнул к нему.

– Мне заводить машину?

Он посмотрел на меня в смятении.

– Последний шанс отказаться, – сказал я. – Уверен, что хочешь это?

Он скривился.

– Издеваешься?

– Думаю в этом и заключается миссия свидетеля.

Кев криво улыбнулся мне.

– Спасибо, но не надо.

Я знал его ответ, но все же проверил. Он дергал воротник, словно не мог дышать.

– Нервничаешь? – спросил я.

– Да, – он провел рукой по волосам. – Если бы там была Эддисон, как бы ты себя чувствовал?