Воробей
Шрифт:
От мысли о ее еде вместо холодных хлопьев желудок заурчал.
– Спасибо.
Ее тревожный взгляд пропал, она ушла. Я услышал, как она шумит на кухне.
Я сел, свесил ноги с кровати, склонился и поднял с пола футболку. Не так я хотел проснуться, но я не жаловался. Я могу поспать, когда мама уйдет. Я встал, поправил штаны, прикрыв зад. Затем вытащил из шкафчика в ванной аспирин и запил водой из-под крана. Я нашел вчерашние джинсы на полу и вытащил телефон. Пропущенный был только от мамы. Она делала на кухне омлет с беконом, ветчиной
– Ты не должна готовить для меня, – я пошел к холодильнику за апельсиновым соком. Я взял пачку, замер и огляделся в поисках стакана. – Но я тебя не остановлю.
Она улыбнулась, укладывая полоски бекона в сковороду.
– Ясное дело.
Я наливал сок, а она продолжила:
– Я – твоя мама. Моя работа – приглядывать за тобой. От еды тебе станет лучше.
– И когда мне будет пятьдесят, а тебе семьдесят, ты будешь заботиться обо мне?
Она покачала головой.
– Надеюсь, тогда ты уже будешь женат. И ты будешь заботиться обо мне. Толкать коляску и менять памперсы.
Я хотел сказать ей, что этого не будет. Я не женюсь, а она не будет в коляске.
– Как прошлая ночь? – спросил я. – Ты была с тетей Дженис? – мама и ее сестра раньше любили вечеринки. Когда дискотеки были на пике, Донна и Дженис развлекались, как могли. А потом мама стала бухгалтером, а тетя забеременела. Она вскоре вышла замуж за моего дядю Иена.
– Да. Дженис взяла меня в бар байкеров Иена, – мама насторожилась. – Рок-музыка и кожа – не мое. Надолго мы там не задержались.
Я улыбнулся. Я бы заплатил, чтобы увидеть маму среди байкеров. Она точно выделялась с ее идеальным каре и кардиганом.
– Ты повеселился ночью? – спросила она.
Я пожал плечами.
– Бывало и лучше.
Она растерялась, выливая взбитые яйца на другую сковороду.
– Что случилось?
– Я любовался праздником любви Кевина и Эшли.
Она понимающе кивнула.
– Сколько выпил, чтобы справиться?
– Не помню.
Она сосредоточилась на готовке. Она добавила ветчину и тертый сыр.
– Не переживай, милый. Однажды, ты тоже будешь таким. Девушка найдется.
Я хотел сказать, что она уже нашлась, и она жила в получасе езды от меня. Мы переписывались, и она хотела дружить, но была замужем. И что у нее есть тату в честь прозвища, которое я дал ей, когда нам было по семнадцать лет.
Но не сказал.
Мнение мамы об Эддисон всегда было плохим, особенно, когда ее исчезновение сделало меня невыносимым. Когда она узнала, что Эддисон – лучшая подруга Эшли, и мы будем на свадьбе вместе, я увидел недовольство на ее лице. Но когда она узнала, что Эддисон замужем, мама успокоилась.
Я допил сок, мама доделала омлет. Она поставила тарелку передо мной и взлохматила мне волосы, как в детстве.
– Съешь, и я уйду.
Я слушался, потому что голодал, несмотря на головную боль.
Мама включила воду и стала мыть посуду. Я, пока ел, сказал ей расслабиться и сесть. Она хмуро посмотрела
– Почему ты хочешь привести меня в чувство? – я опустил вилку на пустую тарелку. – Нужно что-то сделать в доме?
– Нет. Я хотела знать, когда лучше зайти.
– Зачем?
Она встала и схватила свою сумочку со стойки.
– Причина, – сказала она, расстегнув сумочку, – в этом.
Она вытащила простой белый конверт и протянула его мне. Я растерянно взял его. Мое имя было написано снаружи, и я удивленно моргнул, узнав почерк.
Бабушкин.
– Где ты это взяла?
– Нашла вчера, когда перебирала бумаги в ее столе, – сказала мама. – Она хотела передать тебе что-то важное.
Я нахмурился.
– Почему она тогда просто не рассказала?
Мама пожала плечами.
– Кто знает? Может, она боялась, что забудет.
Бабушка ничего не забывала. У нее была хорошая память.
– Как думаешь, что там?
– Когда откроешь, дай знать, – мама пошла к куртке.
– Погоди. Ты не хочешь узнать, что там?
– Хочу. Но это личное письмо бабушки к тебе. Я не буду подглядывать. Открой и прочитай, а потом скажешь, что там, – она улыбнулась.
Я не знал, зачем бабушка написала мне.
– Как скажешь.
Я провел маму до двери, и она быстро обняла меня на прощание.
– Отдохни немного, – с сарказмом сказала она.
– Собираюсь.
Она ушла, и я уставился на конверт в руках. Там точно было не письмо, а какой-то документ на дом. Я сел в любимое кресло, оторвал край конверта и вытащил несколько листов.
3 июня 2012
Дорогой Кайл,
Я пишу это, сидя в саду на скамейке, которую ты сделал мне на день рождения. Она прекрасна. Моя соседка Лоретта обзавидуется! Мой внук очень талантливый.
Когда ты прочтешь это письмо, пройдет много дней с этого момента. Я хочу напомнить тебе, как сильно я любила твой талант, и как гордилась тобой и всем, чего ты достиг. Одно меня печалит, и потому я решила написать это. Я попросила тебя сегодня приехать ко мне на озеро, но ты отказался, и это разбило мне сердце.
Прошу, поверь, я не хочу так расстроить тебя. Твой отказ приехать ранит не из-за моих чувств, а твоих. Мне печально видеть, что ты еще скучаешь по Эддисон. Мы с тобой очень похожи, Кайл. Тебе не дают покоя воспоминания о ней, и у меня есть схожие воспоминания.
Я влюбилась, когда мне было шестнадцать. По уши, как и ты. Помнишь, Эддисон напомнила мне меня в этом возрасте? Вы напомнили мне то время, когда я была юной, непокорной и влюбленной в Джонаса Гранта.