Вор

Крэбтри Эйне

скрыть его, смотря надменным взглядом вверх и в сторону.

— Ты такая же ужасная, как и Кей.

— По крайней мере, я лучше выгляжу.

Я отвернулась от него. Что я несу? Это всё Башня виновата.

— И то, правда, — признал он.

Настала моя очередь краснеть. Надеюсь, не так же очевидно, как и его румянец.

— Почему ты общаешься с Кеем? — спросила я.

— Я не общаюсь, — заявил он категорично. — Я вынужден терпеть его

присутствие. Он… мой телохранитель, —

сказал он с очевидным отвращением в голосе.

— Серьезно? — я посмотрела на него.

— Да, серьезно, — он прислонился к книжной полке, сложив руки на груди, его

губы сжались в тонкую линию. — Моя мать гиперопекающая.

— Потому что ты принц из загадочного королевства, — подсказала я.

— Как я могу заставить тебя не произносить больше так это слово? — сухо

спросил он, подняв одну бровь.

Я улыбнулась, и он отвернулся, уставившись на дальнюю стену.

— У меня есть идея, — вдруг сказала я. — Что если я помогу тебе с

исследованием?

Он оглянулся, в широко раскрытых глазах светилась осторожность.

— В обмен на дневник, я полагаю?

— Я буду твоим научным ассистентом, — сказала я, складывая руки на груди и

наслаждаясь нахлынувшей на меня уверенностью. — Если я помогу тебе понять, как

создать зеркало-переход, это ведь будет стоить одного дневника?

— Может быть, — произнес он, изо всех сил старясь не соблазниться этой идеей.

— Полагаю… я мог бы использовать еще одну пару глаз…

Я посмотрела на часы и ахнула.

— Мне нужно вернуться домой раньше Беа, — сказала я, поворачиваясь, чтобы

уйти.

Рис схватил меня за руку, мое сердце учащенно забилось.

— Помни, — сказал он, — если ты расскажешь кому-нибудь, кому угодно, то

сделке конец. Понимаешь? Мое гостеприимство крайне ограничено.

— Без шуток. Я обещаю. Никому не говорить. Поняла.

— Особенно Кею, — прорычал он. — Мне и так приходится делиться слишком

многим с этим идиотом. Мое единственное спасение в том, что он не может войти в

зеркало. Телохранитель или нет, но я не настолько ему доверяю. И не разговаривай со

мной в школе, — сказал он, отпуская мой локоть. — Мы не друзья. Это только бизнес.

У меня сложилось стойкое впечатление, что он слишком пытается быть

обособленным.

— Ясное дело, ваше высочество, — сказала я, поспешно выходя из библиотеки.

— И не называй меня так! — крикнул он мне вдогонку.

Но я улыбнулась, потому как он больше не звучал враждебно.

Глава 12

Джул

В

пятницу ровно в шесть я толкнула дверь кафе, в котором, как говорила Камилла,

она живет.

— Эй, привет, — позвала я робко.

Кабины и столики как в любом обычном кафе, но окрашенные деревянные окна

создавали другое впечатление. Арки над колонами были знакомы, так или иначе…

На широких готических окнах были изображены абстрактные узоры. Садящееся

солнце с западной стороны освещало помещение слабым оранжевым светом. Одно окно

было обмотано пластиковой тесьмой.

Причудливый акцент Камиллы с обрезанными слогами и необычными гласными

эхом отдавался в задней части кафе.

— Это сломалось, — говорила она. — Вчера. Случайно.

Камилла прыгала на барной стойке, словно проворная кошка. Я и на каплю не

могла выглядеть такой же изящной как она. Я вспомнила упоминание Риса о том, что

совершенные физические умения являются чертой фэйри. Была ли Камилла одной из них?

Я заправила прядь волос за ухо.

— Здесь действительно мило, — сказала я. Мне следовало быть вежливой, но я

всего лишь была честна. Здесь было необычно эстетично, словно в помещении соединили

Афины и Рим.

Камилла пожала плечами.

— Это Габриэль, — сказала она так, будто это всё объясняло.

— Кто такой Габриэль? — спросила я.

— Мой опекун.

— О, он здесь? Опекун? А что насчет твоих родителей?

— Пьет с Шарлоттой, — пренебрежительно ответила она. — Где-то здесь.

— Шарлотта? Ты имеешь в виду мисс Миллер?

Я заметила, что ее английский улучшился, тогда, как произношение оставалось

довольно нескладным.

— Угу, — она утвердительно махнула головой.

Я последовала за ней на другую сторону кафе, где на столе был разложен плакат.

Камилла уже распечатала несколько листов с описанием эксперимента и диаграмм к

каждой стадии процесса. Это было просто и эффективно, и лишено индивидуальности. Я

задумалась, можно ли это использовать в качестве метафоры по отношению к Камилле: то,

что должно быть действительно здорово прячется за грубоватой, утилитарной

внешностью.

— Знаешь, что действительно необходимо, так это кое-какие твои рисунки, —

выпалила я.

— Что? — переспросила она.

— Ты ведь рисуешь такие удивительные карикатуры, мы могли бы сделать стенд в

виде комикса. И ни у кого не будет ничего подобного, — искренне сказала я.

— Они не то, чтобы милые, — пробормотала она, рассматривая критически стенд.

— Не сильно протекционно.