Вор
Шрифт:
— Так у вас нет ни малейшего предположения, где он может быть?
— Есть несколько, — легкомысленно ответил он. — Но ни одна из них не
удовлетворит твоего учителя английского. Я не ожидал, что другие придут искать его,
хотя… полагаю, это еще один поворот в головоломке. Тебя подвести домой? Не хотелось
бы, чтобы ты гуляла при таком беспорядке.
Я посмотрела в окно, за которым дождь пустился еще сильнее.
— Спасибо, — сказала я, смущенная
— Я только проверю, как там Камилла, и мы отвезем тебя домой.
Дождь барабанил в переднее стекло, когда мы выезжали из парковки.
— Теперь, когда мы за пределами слышимости, я хотел бы сказать тебе кое-что, —
сказал Габриэль. — Тебе следует прекратить искать отца.
Отец? Я не думала о нем уже несколько дней. Слабое чувство вины было
вытиснуто страхом, который всегда сопровождал мысли о нем.
Я замерла. Звуки работающих дворников были необычайно громкими.
— Что вы знаете о нем? — я почти шептала.
— О Боже, я не с того начал. Я хотел сказать, что уверен, ему ничего не угрожает.
Если о ком-то тебе и нужно беспокоиться, так это о себе.
— Я… я не понимаю, — сказала я.
Он тяжело вздохнул.
— Саймон не очень хороший человек. Ты, наверное, догадывалась об этом.
Остальные слишком вежливы, чтобы сказать прямо. И, возможно, ты посчитаешь мои
слова ненадежными, так как не знаешь меня, но я не знаю, появится ли еще шанс
поговорить с тобой, а ты заслуживаешь знать правду, — он все время смотрел на дорогу,
пока говорил.
— На следующий день, после того, как твой отец покинул Нью-Йорк, я видел его в
Токио.
— Что? — ахнула я. Что он мог там делать?
— У меня был некий артефакт, — мрачно продолжил он. — Который защищал
Камиллу от кое-кого опасного. Я заметил Саймона в метро, но он был достаточно далеко
от меня. Когда я вернулся домой, артефакт исчез. Я не привык к тому, что у меня воруют.
— Это могло быть совпадение, — сказала я. — Возможно, кто-то другой взял его.
— Я не могу не заметить, что взять защитный артефакт очень легко, — сказал он.
— Могу я быть откровенным?
Я кивнула, не будучи до конца уверенной, что он имеет в виду.
— Это было зеркало. Не обычное зеркало, заметь, магическое, — он посмотрел на
мою реакцию, и продолжил. — Разные зеркала делают разные вещи. Это зеркало было
небольшим, ручным, но внешний вид не имеет значение. Оно проецировало защитный
барьер, достаточно широкий, чтобы охватить и соседские дома, и создавало помехи
тех, кто ищет кого-то такого же сильного, как и Камилла. И с исчезновением барьера нам
пришлось быстро уехать. Был лишь один аналогичный барьер во всем мире, известный
мне — большой, практически вмурованный, — его рот скривился. — Практически. Так
что мы переехали в Хэйвенвуд.
Я внезапно вспомнила книгу, которую я видела в квартире, с иллюстрацией зеркала
с серебряной ручкой, опутанной лозой.
Он искал магическое зеркало все это время? Я старалась не выдать себя
выражением лица.
— Почему вы говорите все это мне? — спросила я.
— Потому что я боюсь, что Саймон что-то планирует, — ответил он. — И не
только я. Твоя бабушка… Тейлор… ну, не Шарлотта, но достаточно скоро и она сделает
выводы. Я говорю тебе все это, потому что ты единственный человек, который был рядом
с ним последние пятнадцать лет. И я надеюсь, ты поможешь мне собрать воедино все
кусочки головоломки и понять его действия.
Он остановился возле дома Беа и посмотрел на меня выжидающе.
В тот момент мне больше всего хотелось, чтобы я находила [находилась] в Башне, и
уверенность наполнила меня, чтобы я могла справиться со всем этим. Я хотела быть там,
где у меня есть контроль. Но я застряла по эту сторону зеркала, в машине, с мужчиной,
который, определенно, знает многое, и требует информации от меня.
Неожиданно, меня начала сотрясать дрожь.
— Что вы хотите от меня? — спросила я. — Он никогда ничего мне не
рассказывал. Никогда. Я приходила домой со школы, но его там не было. Я спрашивала,
что он делает, а он кричал на меня, чтобы я не доставала его. Я пыталась не попадаться
ему на глаза, он говорил, что я не занимаюсь домашними делами, — я начала плакать, всё
внезапно навалилось на меня. — Он жил в университете и прятался в своей комнате. Его
не заботило, что я делаю, пока дом оставался чистым, а я не шумела. Ему все равно. Все
равно. Я горничная, не его дочь, и я думаю… думаю, он ненавидит меня.
Я сжалась на пассажирском сиденье в автомобиле незнакомца. Разве я надеялась,
что он начнет меня утешать? Я не знала, что и думать. Он протянул руку к бардачку,
достал салфетки и передал их мне.
Я издала сдавленный смешок и высморкалась.
— Я знаю, это сложно, — сказал он. — И, к сожалению, станет еще сложнее,
прежде чем измениться к лучшему. Ты подросток, — сказал он иронично. — Это самое