Воля твоя
Шрифт:
– За золотом приходите, ждем с нетерпением! Попробуйте выковырять его у нас из кишок! Все, что достанете, - ваше!
– Да-а!
– Стройным хором взревели бойцы, которым наскучило смотреть на еле передвигающегося в лагере неприятеля.
– А вот Марека мы не отдадим! Золота - сколько угодно! Но вот Марека - нет! Своего надо иметь!
– Да-а, - уже не так стройно, перебиваясь на хохот, вкричали со всех сторон. И даже со двора, остановившись от дел и запрокинув в интересе головы.
–
– Вы еще ждете?! Вам мало?! Особого приглашения нужно?! Вот ваше приглашение!
Трое ордецев, до этого молчаливо удерживающих на руках огромные ведра, накрытые тряпками, сбросили мешковины, явив свету и мне наполненные доверху тары. Наполненные золотом. Целое состояние!
Сначала у меня перехватило дыхание, едва я увидел это "приглашение", а потом, когда под одобрительные крики, эти трое орденцев вдруг перевернули ведра над самыми воротами. Огромные золотые монеты, сверкая в утренних лучах, звеня о стену, полетели вниз.
– Приходите и заберите!
– Неудержимой яростью взревел Усман. И последовавшая за всем этим волна восторга была едва ли не осязаема, едва ли не сбросившая меня со стены вслед тому богатству.
Трое прочувствовавшихся воина в сердцах запустили в сторону имперского лагеря теперь уже совершенно пустые ведра.
Казалось, алчные взгляды легионеров, сверкающие в полулиге от Обители, готовы яростью растопить ворота и стены крепости, уже представляя все несчислимые запасы, припрятанные в недрах, в закромах приказавшего долго жить ордена. Сверкающее "приглашение" видели все, и готов поспорить, даже несмотря на то, что упало оно в пылевую подушку на дороге, выбивая в стороны фонтанчики той самой пыли, самый явственный звон раздался в головах.
– Неплохо подразнили.
– Улыбался Усман, прикрываясь ладонью от солнца наблюдавший за поднявшейся у неприятеля суматохой.
– Кажется, вы их только раззадорили.
– А то! Не удивлюсь, если даже самый последний туалетный теперь точит на Обитель зуб!
– Хорошее представление.
– Улыбнулся я ему в ответ.
– Ух, как же они теперь сюда рваться-то будут - по головам друг-дружки пойдут! А, как считаете, Марек? Кто успел, тот и съел, а все остальные с носом.
– Это все-таки имперские легионеры.
– Покачал я головой, не соглашаясь.
– Не думаю, что они станут резать друг другу глотки в жажде бесконечной наживы. Все, что они вынесут отсюда, если конечно тут есть что выносить, - намекающе кивнул я ему, - у них будет тут же изыматься.
– Друг мой Марек, вы слишком плохо знаете человеческую натуру. Особенно, - он поднял указательный палец, - особенно ту, что касается наживы. Уж позвольте мне судить с высоты прожитого мною жизненного опыта - я, как-никак, старше вас лет эдак на тридцать. И всякого уже повидал на своем веку.
Я удивленно моргнул, вновь осмотрев его фигуру. Крепкий, широкоплечий,
Усман засмеялся.
– Представьте себе! Вот такой вот я недряхлый старик!
– Напомните, какому божеству поклоняется ваш орден?
Стоящие неподалеку, прислушивающиеся к нашему разговору, но не встревающие в него орденцы грянули смехом. Сам псевдостарик, довольный эффектом, улыбался, являя мне идеально сохранившиеся зубы.
Пока веселились и улюлюкали явно оскорбленным противникам, не заметили, как от их лагеря отделились несколько фигур, спешной рысцой направившись в сторону Обители.
– Что-то новенькое, - хмыкнул в их сторону воевода.
– Смотрю, не последние чины, - подошел к нему некто мне незнакомый, приветственно хлопнувший Усмана по плечу. Тот ответил ему тем же. Мне же орденец просто кивнул.
– Ставлю на то, что начнут грозиться с безопасного расстояния.
Усман покачал головой, укоризненно поглядев на товарища.
– Сильвестр, ты как будто первый день на свете живешь. Вон тот седой с перпендикулярным горбом на шлеме явно легат - не вздорный мальчишка, чрезмерно тщеславный или чей-нибудь сынок.
Я глянул туда, куда указывал военачальник. Разобрать среди подъезжающего народа седовласого не представлялось возможным. Необычные нынче старики пошли.
– Думаешь, торговаться едут?
– С сомнением глянул на него товарищ.
– Не больно ли скоро? Штурмовать они, думается мне, собираются только завтра. Зачем бы им прямо сейчас нарушать традиции?
– Да к тому же сразу после "подразниловки", - подал голос кто-то из младших.
Офицеры глянули на него с сомнением, потом как-то нерешительно переглянулись, встретившись этим самым взглядом на мне.
– Эй вы там, на стенах!
– Чего надобно?!
– Марек! Марек Арктурский?!
Воеводы с еще большим сомнением, вперемешку с недоверием, глянули на меня.
– Нежданно-негаданно... Что же вы не сказали, Марек, что в своей Обители мы привечаем целого сэра?
Я поморщился словно от горькой редьки.
– Всего лишь уточнение, не берите в голову.
– Он самый!
– Гаркнул вниз мастер переговоров Усман. И добавил, подтверждая этот титул: - Не знаю, что значит: "Надрать имперские задницы каленым железом"!
Снизу бурно и с чувством выругались.
– Спускайтесь!
Сильвестр злорадно ухмыльнулся, потерев ладони.
– Мне идти с вами?