Воля твоя
Шрифт:
– А как же? Неужели вы действительно собираетесь пропустить все веселье?
Торг, а это был именно он, не удался. Имперские чины, едва лишь мы спустились, пройдя к ним потайной калиткой, сразу же попытались взять быка за рога, но несколько метко выпущенных к их ногам болтов и просто непробиваемая уверенность двух воевод поставила всех на свои места.
"Именем империи!" решить дело не удалось, как и "Волей императора!". На их высокопарные высказывания, что Усман, что Сильвестр лишь откровенно посмеялись, чем вызвали
Кидался словами, брызжил слюной и едва сдерживался, чтобы не выхватить оружие исключительно седовласый легат, однако по взглядам остальных сопровождавших его легионеров можно было прочитать полное согласие, хотя и непонимание. Просто так принято - ты не обязан понимать, но обязательно должен поддерживать.
Когда заведомо проигрышная стратегия не сработала, право говорить взял статный господин, оказавшийся наместником провинции, на землях которой и расположилась Обитель старого ордена. Вернее, провинция, выросшая вокруг неприступной крепости орденцев.
Говорил он сдержанно и кратко, и по тому, что говорил, становилось понятно, чей заслугой мы обязаны этому визиту и кто стал его инициатором. Легат был откровенно недоволен, однако помалкивал, передав полное право торговаться, - теперь уже точно торговаться, - знающему больше него наместнику.
– А?
– Переспросил я, взглядом ища позвавший меня голос.
– Я говорю, отвлекитесь от ваших воспоминаний, Марек, - ухмылялся Усман, наполняя свой и ближайшие кубки.
– Думаю, сейчас самое время расслабиться перед завтрашним штурмом.
– Конечно.
– А вот я теперь уже не уверен.
– Покачал головою вслушивающийся Сильвестр.
– Да брось ты! Все готово к атаке, и новая переменная в их плане не станет причиной для отмашки запланированной операции.
Я присвистнул.
– Что поделать, - развел руками Усман, - я уже давно живу на свете, всего успел понахвататься.
– И кто меня сегодня порицал тем, что я как будто первый день на свете живу?
– Пропустив его последнюю реплику мимо ушей, бубнил Сильвестр.
– У нас здесь тот, ради кого сам наместник приперся к стенам! Это о чем-нибудь, да говорит!
– Он им нужен, - кивнул тот.
– Вот именно. Попомни мои слова, что пока не решат вопрос с нашим гостем, - он кивнул мне, - никакого штурма не будет и в помине. Уже завтра что-нибудь у них там произойдет!
Воевода в истовом недовольстве как в воду глядел - на следующий день действительно не было никакого штурма, а по наблюдениям самого Усмана, наместник с отрядом покинул замерший для чего-то лагерь.
Однако то будет завтра, а сейчас мы все считали, что это наша последняя ночь на этом свете.
– Как считаете, Марек, это хорошая ночка для откровений?
–
Усман с той стороны стола отсалютовал мне бокалом.
– Желаете знать отчего?
– Догадываюсь, - кивнул он, - но услышать это от вас было бы вернее.
Я развел руками.
– Ночка накануне смерти - тут хочешь - не хочешь, а выговоришься. Что уж тут таить-то. А главное, от кого?
– Тогда может, поведаете, почему тот имперский хлыщ обозвал вас Арктурским?
– Вояка подался вперед.
– Неужели передо мною теперь сидит благородны сэр: рыцарь али барон?
Он хитровато прищурился, только чтобы через секунду выругаться.
– Герцог, - хмыкнул я, не особо стремясь произвести эффект. Однако эффект был - орденцы все как один прекратили пьянствовать и скалиться, взглянув на меня иными глазами. У многих губы в присвисте свернулись в трубочку, но самого свиста так и не последовало.
– Не берите в голову, - откинулся я на спинку лавки, - титул номинальный, а формально... У меня нет ни земельного надела, ни худо-бедно известного дворянского рода, ни даже собственного герба.
– А как же...
– Чтобы, скажем так, всякая чернь по королевскому двору не шныряла. Несколько вынужденная мера.
Некоторое время мы с Усманом играли в гляделки, после чего он громко хмыкнул, руша тишину, в которой потонул зал, громко и с чувством выругался и довольно заухал. Видимо, засмеялся. Остальные тоже не остались в стороне, принявшись зубоскалить друг другу.
– Оставим этот вопрос. Я все понимаю - это уже кое-что личное, и умею быть дипломатичным. Временами...
Новый взрыв хохота раздался за столом.
– Как насчет того, чтобы немного возвратиться во времени, скажем, припомнив наши с вами взгляды на алчность людей?
– Пожалуйста, - пожал я плечами.
– Однако кроме моего поверхностно сложившегося мнения вы ничего не услышите - мне нечем его подкрепить.
– Вот!
– Наставительно поднял палец Усман.
– Об этом я и говорю. Жаль, весьма жаль, Марек, что вам не довелось встретиться с настоятелем Николасом. Окажись вы в наших стенах месяцем ранее, вы наверняка пересеклись бы с ним - настоятель частенько бывает в наших местах, и особенно любит погостить в Обители.
– Я так понимаю, у него особенные взгляды на человеческую алчность?
– Внешне не изменился я лицом, хотя внутри все сжалось при воспоминании о священнике.
– Верно, и зачастую довольно необычные. Очень приятный собеседник, готовый всегда поддержать и наставить. Хоть он и бывает у нас проездом, но никогда не упускает случая проповедать что-нибудь эдакое, - вспоминал воевода с легкой улыбкой, - наставить нас на путь истинный. Но как-то это всегда выходит у него... ненавязчиво что ли.