Волшебные чары
Шрифт:
– Что… произошло? – спросил он.
– С вами все в порядке и вы в безопасности, – ответила Гермия, – но я думаю, что кто-то ударил вас по голове.
Она не была уверена, что он понял ее, но он сделал движение, как будто захотел сесть, и она помогла ему.
При этом Гермия почувствовала, какой он большой и тяжелый, но каким-то образом ей удалось помочь ему сесть.
Он застонал и попытался приложить руку ко лбу, как будто у него кружилась голова, – С вами все в порядке, – повторила она снова, –
Ее охватил неожиданный страх, что те, кто принес его в домик колдуньи и бросил на пол, могут вернуться, чтобы прикончить его или чтобы убедиться, что он еще здесь и никто его не вызволил.
Теперь, когда он сидел, она могла видеть, что рукав его верхового жакета оторван у плеча, а галстук развязан и смят.
Гермия заметила, что на руке, которую он пытался приложить к своему лбу, и на суставах его пальцев была кровь.
Очевидно, он бился со страшной силой против нападавших, но удар чем-то тяжелым по голове сразил его.
Она дала ему немного отдохнуть, а затем нежно сказала:
– Может быть, вы попытаетесь встать на ноги, если я помогу вам? Я не хочу оставлять вас здесь одного, пока буду ходить за помощью.
Маркиз не ответил, но она почувствовала, что он все понял, поскольку потянулся, пытаясь найти какую-нибудь опору, чтобы встать.
Дав ему возможность опереться на ее руку и напрягая каждый мускул тела, чтобы помочь ему, она думала, что только чудо сможет поднять его на ноги. И, возможно, благодаря чуду да еще его неукротимой силе воли он наконец стоял на ногах.
Она положила его руку на свое плечо, чтобы он мог использовать ее как опору, и обхватила его по поясу своей рукой.
Затем шаг за шагом, каждый момент боясь, что он упадет, Гермия довела его до двери.
Она подняла свою свободную руку вверх, чтобы предотвратить его удар головой о притолоку двери, и он поморщился: очевидно, рана была очень чувствительной.
Но он не сказал ничего.
Теперь уже они были снаружи хижины, в лунном свете, продвигаясь с черепашьей скоростью по тропинке, по которой она пришла через лес.
Впоследствии Гермия задавала себе вопрос, каким образом она смогла так далеко провести маркиза, удерживая на себе всю его тяжесть и способная только направлять каждый его шаг, чтобы не упасть на тропинке.
По временам она чувствовала, что он закрывал глаза, предоставляя ей вести его как слепого.
Поддерживая его таким образом, она не могла заглянуть ему в лицо и способна была лишь тащить его прочь от опасности, зная, что если люди, запершие его в хижине, вернутся, она ничего не сможет сделать для его спасения.
Прошел, быть может, час или больше, и они достигли того места, где она перелезала через стену в парк.
Они остановились, и
Он лежал, вытянувшись, с закрытыми глазами, и вновь на какой-то ужасающий момент она подумала, что он умер, но тут же поняла, что он напрягал всю свою волю, чтобы следовать за ней, и теперь был полностью истощен, не в силах двигаться дальше.
Она и сама чувствовала себя изнемогающей, но знала, что теперь уже может позвать отца, поскольку вряд ли кто-либо, желающий маркизу зла, найдет его здесь, пока она быстро сбегает домой.
Она перелезла через стену, ощущая, что вес маркиза, столь долго давивший на нее, чуть ее не искалечил.
Но боясь, что он может исчезнуть вновь, пока ее не будет с ним, она нашла в себе силы не идти, а бежать через заросший сад к задней двери дома.
Влетев в дом, она поспешила вверх по лестнице и без стука ворвалась в спальню родителей.
Они оба спали, и пока Гермия стояла, пытаясь справиться с дыханием, ее матушка проснулась первая, спросив:
– Что случилось, дорогая? В чем дело?
– П… папа… мне нужен папа! – выдохнула Гермия не своим голосом.
Ее отец сел в постели.
– Что случилось? Кто зовет меня?
– Я… я нашла… маркиза!
Она почувствовала, что слезы неизвестно почему бегут из ее глаз.
– Ты нашла маркиза? – повторил в изумлении викарий. – Где же он был?
– Он был в… Лесу Колдуний, папа, и я… довела его… по тропинке до стены… но он тяжело… ранен.
– В Лесу Колдуний? – сказал ее отец. – Я не могу понять, почему он оказался там.
– Его принесли туда те, кто, должно быть… напал на него. Его ударили по голове… но он… жив!
Отец, очевидно, поняв безотлагательность срочных мер, начал вставать с постели.
– Пойди и позови няню, – сказала матушка, – пока мы с папой одеваемся. Если его светлость ранены, скажи ей, что нам нужны будут горячая вода и повязки.
Гермия поспешила сделать, что сказала ее мать, и к тому времени, как она разбудила няню и объяснила ей, что произошло, ее отец уже спускался по лестнице.
– Покажи мне, где ты оставила его, – сказал он. – Я думаю, что сам смогу перенести его в дом.
В первый раз за все это время Гермия улыбнулась.
– Я довела его Из хижины колдуньи до стены.
– Очевидно, чистой магией, – ответил отец, – мне же придется управляться лишь человеческими способами!
Они оба рассмеялись, и Гермия побежала впереди отца туда, где она оставила маркиза.
Им пришлось вдвоем нести его через ворота парка в дом викария, так как он все еще был без сознания.
К тому времени, когда они добрались наконец до дома, ее матушка и няня приготовили для маркиза кровать в комнате Питера.