Волки

Токтаев Евгений Игоревич

Збел ощутил на себе десятки взглядов. Иные люди даже из землянок выглянули на громкий голос старухи. Ему стало неловко. Самозванцем себя почувствовал.

— Наши не придут, — сказал Дардиолай, — просто все наши, это мы сами.

— Твоя правда, — согласилась с ним Гергана.

Голос её, подтвердивший его правоту, прозвучал неожиданно спокойно,

умиротворяюще. Не было в нём обречённости. Всё стало простым и понятным.

И этот покой передался и ему. Он почувствовал, что здесь, на горе — дом. Здесь родное всё. Как бы не поворачивалась судьба, в сердце Дакии он всегда найдёт близких ему людей.

И не только людей. Дардиолай вдруг ощутил нечто давно знакомое. Это было особенное чувство, которое ни с чем не спутать. Когда услышал голос задолго до того, как заговорил человек, и увидел глаза стоящего за спиной. Всё возможно, даже узнать заранее, кто идёт к тебе навстречу, кто думает о тебе сейчас. Если это твой брат, всё возможно.

— Реметалк! — вскинул голову Дардиолай, а уж потом обернулся.

К ним подошёл воин, росту среднего, да уж очень широк в плечах. От иных даков его отличали длинные усы и гладко бритый подбородок. Реметалк происходил из племени буров, что не один век уже жили в западных предгорьях, между скордисками и теврисками. Вот и набрались их обычаев. Иной раз даже воевали с даками и к римлянам засылали послов в обход царей Дакии. Однако говорили на одном языке.

Зов Владычицы Бендиды Реметалк ощутил лет на десять раньше Дардиолая, но он давно уже признал первенство Молнии в ратных делах.

Они обнялись, как братья.

— Ты как здесь оказался? — спросили одновременно.

Рассмеялись. Дардиолай поморщился — кольнуло в боку.

Год прошёл с их последней встречи. Целый год, за который жизнь изменилась навсегда.

— Скверно выглядишь, Збел. Помятый ты какой-то.

— Есть маленько, — нехотя признал Дардиолай.

— Я сперва про кастелл услышал от баб, — поделился Реметалк, — думаю, вот уж язык без костей. Ну несусветная же брехня. Не поверил. Сказал — такое и Збел бы не провернул. Шутка ли — кастелл размотать с толпой «красношеих». А тут мне говорят, мол, сам спроси, коли не веришь. Он, дескать, здесь. Так, стало быть, правда.

— Ну да, вранья не то, чтобы много, — усмехнулся Дардиолай.

— Ну ты здоров, брат, — восхитился Реметалк.

— Здоровья вот, как раз поубавилось.

— Надо думать. Такое провернуть и самому не под силу.

— Это сейчас. Прежде-то он покруче мог.

Реметалка как-то странно передёрнуло. Он перестал улыбаться.

— Ты чего? — спросил Дардиолай.

— Да так.

Он поманил Збела за собой.

— Отойдём.

— Ты-то как? — спросил Дардиолай, когда они удалились от костра на десяток шагов, — один здесь?

— Сейчас нас четверо тут.

— Ишь ты. Где бывал, что видел?

— Да не упомнишь всего. Довелось сотней командовать. Тяжко было. В вылазке на Берзобис поучаствовал. Без толку. Думал, при Тапах царь велит насмерть встать, как тогда, но завертелось непонятное. На перевале один заслон остался, тыщи три, не больше. Царь

с Диегом чего-то засобирались на восток, хотя там «красношеие» тоже уже почти к Боутам подобрались. А потом сорока на хвосте приказ принесла — дуть мне одному в Сармизегетузу к Бицилису. Я не сразу понял, что это отец воду мутит. Только потом, когда мы со Скретой…

— … пацанов повели в Капилну, — перебил его Дардиолай.

— Откуда знаешь? — вытаращился Реметалк.

— Встретил одного из ваших подопечных. Беглого.

— Во-о-от оно что… — протянул Реметалк, — вот чего он внезапно успокоился. Тебя поблизости учуял. А я уж думал убьёт.

— Отец? Кого убьёт?

— Он самый. Нас со Скретой, кого же ещё. Я-то, признаться, думал — совсем плох стал старик. Раздражителен без причины.

Он потёр челюсть.

— Досталось? — спросил Дардиолай.

— Не то слово. Я-то думал, он немощен, ничего без нас не может. А он мне чуть челюсть не сломал. Тзира и вовсе едва не убил. Прикинь — висит Тзир будто в петле, ногами дрыгает, хрипит, задыхается. А отец стоит в пяти шагах и никак его не держит.

— Вот прям в воздухе?

— Ага. Ты знал, что он так может?

— Ещё и не так, — усмехнулся Дардиолай.

— Мне-то просто по роже съездил, — продолжил Реметалк.

— За что он его так… сурово?

— Из-за Бергея. Из-за того, что сопляк от нас сбежал.

— Чем он ему так важен?

Реметалк удивлённо приподнял бровь.

— Ты не понял?

Дардиолай хмыкнул:

— Совру, если скажу, будто всё понимаю.

— Да я и сам… того… — пробормотал Реметалк, — мальчишка ему важен, и как бы не сильнее, чем мы все. Потому Тзира он всё же не придушил, а отправил искупать.

— Это как?

— Каком кверху. Послал искать парня. И ещё четверых братьев с ним. Ищите где хотите, и не попадайтесь на глаза, пока не сыщете.

— Нихрена себе.

Дардиолай помолчал, переваривая услышанное, потом спросил.

— А тебя чего не послал? Искупать.

— Да кто ж его знает, — Реметалк отвернулся.

Дардиолай горько усмехнулся. Так, чтобы собеседник не видел. Реметалк слыл мордоворотом. Сильным, но не очень сообразительным. Однако то, что он всего лишь схлопотал от Залдаса по роже, а Тзира Скрету тот едва не придушил, да ещё и таким изощрённым способом, Збелу ох как не понравилось. Кольнуло сердце нехорошее предчувствие. И то, что Реметалка сдёрнули с его сотни в тот момент, когда римляне подбирались к Тапам — всё один к одному.

Реметалк совсем не горевал по товарищам, которые без него наверняка все полегли. Даже не вспоминал их. Это в общем-то не удивляло Збела. Братья всегда отделяли себя… от людей.

Он ощутил тяжёлый взгляд, сверливший спину. Повернул голову.

Шагах в трёхста, повыше их, на скальном выступе стояла одинокая высокая фигура в чёрном плаще. Издалека Збел не мог разглядеть лица, но то было не нужно. Он прекрасно знал, кто наблюдает за ними.