Волки
Шрифт:
— Да…
Луна наливалась кровью. Тьма вновь вспыхнула, затрепетала багровым пламенем.
«Уверен?»
Это не был голос Рогатого. Женский голос. Но он не принадлежал Владычице Луны, ведь тот всегда звучал в его сердце, как серебряный колокольчик. Он пел ему колыбельные. Голос матери, которой он не знал. Этот же был грубым, шипящим.
Дардиолай, всё так же стоя на коленях, с усилием обернулся. Ни скал, ни тропы вокруг, только тьма. И из неё, грациозно ступая, выходила обнажённая женщина. Стройная, прекрасная.
Збел помотал головой. Морок пропал. Он повернулся к Рогатому, но исчез и тот. Беззвучно. Вновь только луна в небе, древо-женщина, что тянулась к ней, и седой волк.
«Иди за мной».
И этот голос не принадлежал Рогатому. Волк повернулся и потрусил ко входу в пещеру. Дардиолай поднялся и, стиснув зубы, похромал за ним.
Войдя внутрь, Збел остановился. Поёжился. Не понять — от могильного холода, веявшего из глубины? Может и от чего иного.
Шагнул вперёд. Тьма вновь стремительно пожирала лунный свет. Совсем скоро он уже ничего не видел, но продолжал идти без страха, не боясь споткнуться или натолкнуться на препятствие. Вскоре темноту разорвало пламя факела, укрепленного на стене. Сложенной из тёсаного камня.
Дардиолай не остановился. Продолжал идти мимо… колонн. Оребрённых, с ионической капителью. Збел не смотрел на них.
Он прошёл в небольшой зал, эллинский мегарон с круглым очагом посередине, прямо под квадратным отверстием в крыше. В нём раскинулась россыпь звёзд, будто и не внутри горы сейчас Дардиолай находился. Он и не думал ничему удивляться. Это место он звал своим домом до шестнадцати лет. Здесь средоточие его памяти, с того момента, когда Залдас принёс сюда пищащий свёрток, подкидыша.
Волк прошёл к очагу и безо всякого страха уселся возле раскалённых углей. Уставился на них. Дардиолай знал — Зиракс может так лежать вечно.
Чуть в тени стоял стол. Обычный деревянный. На нём разместился бронзовый шар на изящной подставке, отполированный и покрытый паутиной гравировки. Тонкие линии, эллинские знаки. Рядом кувшин, серебряные чеканные чаши.
— Отец? — позвал Дардиолай.
Залдас выступил из тени. Неизменно огромный, на голову выше Збела, широкоплечий мощный старик. Седая борода аккуратно подстрижена. Чело венчает шапка с серебряным ободком.
— Садись.
Дардиолай подошёл к столу, отодвинул стул-клисм, с изогнутой резной спинкой. Сел.
— Спасибо, отец. За тёплый приём. Вот уж встретил, так встретил, обнял, так обнял. Думал, сдохну сейчас. От радости.
— Язык всё тот же, — усмехнулся Залдас, — что помело. Как тебе его ещё не отхватили?
— Хлопотно это.
— Дурень, зачем полез в пекло? — спросил Залдас.
Всё тот же густой низкий голос, только что
— Я сам его создал, — усмехнулся Дардиолай.
Залдас потянулся к кувшину. Тёмно-красная жидкость наполнила одну из чаш. Збел взял её, подчинившись повелительному кивку хозяина. Выпил.
— Бабы… — проговорил Залдас недовольно, неожиданно заскрипевшим голосом, — всё зло от баб.
Збел усмехнулся и многозначительно поднял глаза вверх. На звёзды.
— Чего там увидал?
— Ничего.
— Всё зло от баб, — повторил Залдас, помедлил и заметил, — хотя дочка Сусага ничего так.
— Хорошая она, — подтвердил Дардиолай.
Он не удивился этим словам. Знал — Залдас способен читать его память, как свиток, составленный самым лучшим каллиграфом.
— Искусная, — заметил Залдас странным тоном.
Збел покосился на него, но ничего не сказал.
— Ты хоть сам-то понял, кого встретил?
Дардиолай приподнял бровь.
— Ты про Фидан сейчас?
— Вот дурень, — вновь скривился высокий старик, — про мальчишку я.
— Какого? — спросил Дардиолай.
— Не придуривайся. Реметалк всё тебе рассказал.
— Да… Был мальчишка. Бергей. Сын Сирма, вроде.
— Почему ты отпустил его?
— А что, не должен был? — огрызнулся Дардиолай, — мне недосуг было с ним возиться.
— Хотел дотянуться до «красношеего», — недовольно прошипел Залдас, — отомстить за глупого царька, который и себя сгубил, и всех людей своих.
— Да, хотел, — набычился Дардиолай, — и сейчас хочу.
— Хотеть ты будешь то, что я скажу! — повысил голос жрец.
— Э, нет, — покачал головой Збел, — тут ты не властен. Заставить что-то делать ты можешь, да. А вот желания мои своими подменить, это у тебя не выйдет.
— Да и не нужно. Повторяю, понял, что за парня встретил?
— Тогда нет, — признался Дардиолай, — заподозрил только. Потом понял. Да и то скорее смутно. Реметалк рассказал.
— Оправдание придумал?
— Нет, — вскинулся Збел, — даже если бы я сразу всё понял, то не взял бы его с собой. Говорю же, недосуг мне было с ним нянчиться! А он почти взрослый парень и не горел желанием идти со мной. Брыкался и огрызался.
— Пороли тебя мало в детстве, — прошипел Залдас.
— Зачем он тебе, отец?
— Болван! Каждый из вас важен!
— Но Бергей особенно? — предположил Дардиолай, — ты послал за ним Тзира и аж четырёх братьев. Я такой заботы ни о ком из нас не припомню.
— Потому как вы и не достойны её! — без тени усмешки заявил жрец.
— Даже я? — улыбнулся Дардиолай.
— Даже ты.
— Ты сам себе противоречишь. То все важны, то не достойны.
Збел помрачнел. Тут похоже, всё серьёзно. Старик и не думает шутить. «Даже ты». Это чем же пацан так ценен?