Волки

Токтаев Евгений Игоревич

Пленник растёр затёкшие запястья.

— Найдут нас.

— Хлопотно это, — ответил Молния, — я позаботился, не переживай.

Некоторое время оба молчали, потом Деметрий сказал:

— Не ожидал, конечно, тебя тут встретить, но, по правде, не удивлён. Уж кто и выжил бы в этой заварухе, так это ты.

— А я вот удивился, —

сказал Дардиолай, — или тоже не стоило?

— Я помню, как вы ко мне поначалу относились, — кивнул Деметрий, — не доверяли.

— Как видно, не зря.

— Да что ты знаешь обо мне! — возмутился Деметрий, — о том, что на душе у меня!

— Не ори, — спокойно сказал Дардиолай.

— Да, я помню, кто ты. Бесстрашный Збел, Fulgur. А я скромный фабр. Я жить хочу. Предателем меня считаешь? Это меня все предали. Траян за то, что я служил Децебалу, хотел на крест приколотить. А почему я служил Децебалу? А потому что меня ему Домициан подарил!

— Несправедливо, да, — усмехнулся Дардиолай.

— Смеёшься… Я восемнадцать лет прожил среди вас…

— Слышал пословицу? «Сколько волка не корми, он всё равно в лес смотрит».

— Это они волки! — Деметрий с ожесточением ткнул рукой куда-то в сторону, — они! Дети капитолийской суки! Не смей меня к ним причислять! Твою родину они топчут несколько месяцев…

— Лет, — процедил Дардиолай.

— Лет, — согласился Деметрий, — а мою — пару веков! Ты думаешь, я римский гражданин? Ага, разбежался. Я строил мосты, акведуки, потом машины, а гражданства так и не получил. Я свободнорождённый, а иной вольноотпущенник, мог об меня ноги вытереть! Меня вам подарили, как вещь, которую не жалко. И ты после этого веришь, что я с радостью переметнулся к римлянам?

— Зачем ты мне всё это говоришь, Деметрий? С радостью, без радости. Мне наплевать. Ты служил царю, иногда сидел за одним столом с ним, тебе нашли жену из нашего народа…

— И я её любил!

— Молодец. Успокойся и не ори. Ты был наш, понимаешь? Уже много лет никто не вспоминал, что ты из «красношеих». А что поначалу было… Незнакомцам никто не доверяет. Но что я вижу теперь? Ты с римлянами. Ты не в кандалах. Жить хотел? Ну, так тут многие жить хотели.

— Вам проще, — буркнул Деметрий, — вас встретит Залмоксис. А кто встретит меня?

— А хоть бы и Залмоксис. Что, думаешь, оттого нам, дакам, совсем жизнь не дорога? Думаешь, Бицилис не понимал, что царь его на верную смерть оставляет? Думаешь, жить не хотел? А остался.

— Да, я трус, спас свою шкуру, продался римлянам, которых ненавижу. Не чета Бицилису, храбрейшему из храбрых, — прошипел Деметрий.

Он как-то странно оскалился, будто бы злорадно. И, не давая Дардиолаю слово вставить, быстро спросил:

— Откуда знаешь про Бицилиса? Вроде бы тебя царь к Сусагу отослал прежде, чем в Сармизегетузе всё случилось?

— Знаю уж. Неважно откуда, — буркнул Дардиолай, носком сапога подвинув обугленную толстую ветку в костре.

— Ничего ты не знаешь, Збел. Жив Бицилис. Жив и здоров. И такой же подлый предатель, как и я.

Дардиолай медленно поднял на пленника

глаза и негромко прошипел:

— Врёшь.

— Чего ради врать? Правду говорю, её проверить можно. Если не боишься. В Апуле он. В ставке цезаря. И тоже, знаешь ли, не в кандалах.

Дардиолай подался вперёд и сгрёб Деметрия за грудки.

— Рассказывай!

Деметрий заговорил. Дардиолай слушал внимательно, почти не перебивал. И с каждым словом фабра мрачнел всё больше.

Несколькими месяцами ранее, конец лета, крепость Красная Скала

— Начнём может уже? — спросил Кетрипор, — сил нет смотреть, как ублюдки там ползают.

— Нет, — возразил Деметрий, — это дубиной комаров гонять.

Пожилой воин поджал губы, недовольно покачал головой. Знатный тарабост из Тибиска, он был тестем Деметрия. Здесь, в Красной Скале оба они сидели, как на иголках — не знали, какова судьба их близких, дочери и внуков Кетрипора, жены и детей Деметрия. Семья осталась в Тибиске. Этот город был взят римлянами в прошлую войну, когда Траян переправился через Данубий у Ледераты. Но в нынешнюю он должен был остаться в стороне, ибо император избрал для наступления иной путь — через реку возле Дробеты, для чего Аполлодор Дамасский там два года строил огромный каменный мост.

Даки о том, конечно, знали, потому и тесть, и зять рассудили, что их родным в Тибиске находиться будет вполне безопасно. Но по донесениям лазутчиков давно уже стало ясно, что «красношеие» продвигаются вперёд весьма основательно, строят дороги и мосты, прибирают к рукам все предгорья, широко загребают. Деметрий не знал, двинулись ли какие-то легионы на Тибиск и оттого душа была не на месте.

С такими вот мрачными мыслями он стоял на верхней площадке юго-западной башни крепости и наблюдал за тем, как римляне осторожно, маленькими группами ползали по южному склону горы.

Над отвесным и неприступным северным склоном возвышалась каменная цитадель. После поражения в прошлой войне Децебалу пришлось еe разрушить, но потом даки восстановили стены с быстротой, ошеломившей римлян. Теперь в сторону южного склона крепость прирастала деревянным частоколом, который поддерживали угловые каменные башни. Ещё она, сторожевая, стояла поодаль, на середине склона. Царь планировал подвести стены и к ней, но этого уже даки сделать не успели и потому защищать эту башню не стали, сразу отошли в крепость.

Огромная пёстрая змея четвёртый день степенно ползла мимо крепости с запада на восток вдоль русла речки Саргеции. Кетрипор и Деметрий смотрели за её движением с нескрываемым отчаянием. Легионы один за другим, не останавливаясь, проходили к столице и оставляли Красную Скалу в тылу. Децебал, ставя Кетрипора начальником гарнизона, ожидал, что Траян остановится здесь, упрётся рогом, ибо именно так император действовал раньше. И в прошлую войну, и в нынешнюю, ещё совсем недавно. Римляне не оставляли в тылу невзятые крепости, основательно зачищали округу. Но теперь, почти достигнув Сармизегетузы, Траян изменил тактику.