Волки
Шрифт:
— Он сдастся, цезарь. Я знаю, как принудить его к этому.
— Как?
— Я знаю, где сейчас находится жена Бицилиса, Тармисара.
XVIII. Черепаха
— Ах ты тварь… — процедил Дардиолай, — так это всё из-за тебя…
— Что из-за меня? — огрызнулся Деметрий, — она жива, ты это хотел сказать? Её не убили походя, не продали в рабство. Или надеялся, что они там, в горах, пересидят напасть? Ага, жди. Она здесь, и ты её видел. Ведь ты видел?
Дардиолай
— Дальше.
Тармисара, а также семьи некоторых тарабостов укрывались в горном селении южнее Близнецов. Уйти на север они не успели, — все тропы уже прочёсывались разъездами римлян. С севера подходили легионы Мания Лаберия. Торкват показал эксплораторам Лонгина путь к убежищу.
Оставалось разобраться с ещё одним затруднением — как сообщить Бицилису о пленении его жены.
— Э, гляньте, кто идёт, — побежал шёпот по рядам легионеров.
Вдоль палисада, из-за которого работали баллисты, и онагры Первого легиона шёл начальник фрументариев Тринадцатого.
— Чего это его к нам занесло, а?
— Известно, что — измену вынюхивает.
— Да какая, нахрен, сейчас измена? Тут поднажать немного и всё, конец войне. Где ты тут дурака изменщика найдёшь? Изменщики бывают, когда боги жребий ещё не взвесили. А как всё понятно, чему быть, всякий норовит оказаться на той стороне, чья верх берёт.
— Много ты понимаешь в изменах.
— Да уж побольше твоего.
К болтунам из обслуги машин подошёл центурион.
— Это чего тут раскудахтались? — поинтересовался он, демонстративно похлопывая палкой-витисом по ладони, — кто приказал болтать вместо работы?
Старший команды инстинктивно втянул голову в плечи. Повернулся к подчинённым.
— А ну, навались!
Двое легионеров принялись вращать ворот баллисты. Натужно заскрипели толстые волосяные канаты, изо всех сил сопротивляясь скручиванию. Плечи неохотно пошли назад.
— Ну-ка давай.
— Вот Орково дерьмо, у меня поясница скоро отвалится.
В жёлоб лёг грубо обтёсанный, круглый довольно условно камень.
— Давай-ка чуть опустим, в прошлый раз низковато вышло.
— Ещё-ещё. Хорош!
— Много! Верхом пройдёт.
— В самый раз.
— Бей!
Баллистарий дёрнул рычаг, щёлкнул стопор и плечи камнемёта с резким выдохом распрямились. Глухо хекнули кожаные, набитые шерстью подушки, приняв на себя удар плеч.
— Твою ж мать, ну говорил же — много! Перелёт, сука…
Из-за сложного местного рельефа лагерь не удалось разбить на удалении в милю от осадного палисада, как советовали
Марциал вошёл в принципий, где застал самого цезаря, читавшего ежедневный отчёт главного медика Первого легиона. Раненых было много. Прямо у входа в принципий дорогу Марциалу пересекли два капсария, тащивших на носилках легионера, лишившегося руки.
Капсарий — санитар.
Рядом с императором в шатре сидел задумчивый Адриан.
Траян поднял глаза на Марциала.
— Что у тебя, Гай?
— Есть идея насчёт фабра, Август.
— Выкладывай.
Марциал кратко изложил суть.
Траян скептически хмыкнул.
— Гай, не в обиду тебе, может ты переутомился? Звучит, как бред. Признаться, у меня самого уже голова трещит от их воплей.
— В этом что-то есть, Август, — неожиданно поддержал трибуна Адриан, слушавший очень внимательно.
— Да что тут есть, кроме безумия? — удивился император.
— Что мы теряем? — спросил Адриан.
— Фабра, разумеется! И вместе с ним ниточку к золоту. А если фабра во время исполнения этой безрассудной глупости прихлопнут? Вот, знаешь, Публий, походя так. Если ты забыл, люди внезапно смертны.
Адриан покосился на трибуна и пожал плечами:
— Значит, не судьба. В конце концов, это золото не главная наша цель, а лишь приятное дополнение. Мы ведь даже и не знали про него.
— Да уж верно, — усмехнулся Траян, — меньше знаешь, крепче спишь.
— Тебе теперь эти шесть тысяч талантов золота спать не дают, Август?
— Ага, и серебра… Сколько там, Гай?
— Двенадцать тысяч шестьсот талантов серебра, — невозмутимо ответил Марциал, — если фабр не врёт.
Аттический талант — 26 килограммов. Клад Децебала составлял 165 тонн золота и 331 тонну серебра.
— Как тут уснёшь, когда можно одним махом все дела поправить?
— Но, если не рискнуть, сокровища сгинут вместе с Бицилисом.
Траян встал, прошёлся по шатру взад-вперёд, заложив руки за спину. Остановился возле стола.
— А ведь если бы Децебал пустил это золото в ход…
Адриан ничего на это не сказал, хотя был уверен, что золото потому и спрятали, что ничем бы царю оно не помогло. Воюют сталью, а не золотом. Воюют людьми. Чтобы царь мог купить больше оружия и доспехов, нужно найти продавца. А где такого богатого мастерами взять? Где взять людей? И тем и другим римляне богаты.
Могли бы помочь парфяне, но они слишком далеко. После первой войны Децебал послал своего человека к ним, уговорить царя Пакора выступить против общего врага. Убедить их не вышло, а посла, вольноотпущенника Каллидрома римляне перехватили на обратном пути.