Волчья стая
Шрифт:
– Это что, весь фронт работ?
– Ага. У магазина грузалём не подкалымишь, там своя мафия в кучу сбилась. Да и платят там опять-таки бормотухой… Звали меня, дурака, к геологам, у этих за месяц можно приличный рублик сколотить, а я лежал после стеклореза, когда встал, они уж и уехали… Короче, полный туз-отказ.
– Интересные дела, – сказал Эмиль. – Выходит, мы здесь застряли, как на необитаемом острове?
– Чего уж сразу и «застряли»… Дорога на Бужур как раз идет мимо автовокзала, топайте утречком туда, на выезд. – Он равнодушно оглядел
Ника дернулась, возмущенно уставилась на Эмиля, явно рассчитывая, что он незамедлительно покарает хама. Но Эмиль ее повелительный взгляд проигнорировал, она фыркнула и зло отвернулась.
– А милиция как, зверствует?
– Да на хрена ей зверствовать, рассуди по уму? Пятнадцатисуточники им тут не нужны, свои без работы сидят. Тут, правда, иногда шастают окрестные куркули, ловят нашего брата к себе на фазенды, но в самом городе давно уже не были – вышла неприятность с месяц назад. Сплошная хохма. Зам. начальника ментовки картошку копал, вернулся бич-бичом, в драном ватнике, они его сдуру начали в машину тянуть, тут поблизости ментовоз оказался, сержант в воздух палить начал, короче, куркулей из города вышибли на пинках, и они сюда больше не суются, одной бедой меньше… Менты на них теперь зуб держат, сам понимаешь.
Удачно, оценил Вадим. При таком отношении местных пинкертонов к плантаторам не следует ожидать вдумчивого рассмотрения сегодняшнего Мамаева побоища на Военной фазенде…
– А как менты вообще?
– Говорю же тебе, нашего брата особенно не тягают, если только под ноги не попадаться, не воровать в наглую и ментовозу на колеса не ссать. Один тут деятель… Когда белая горячка завертела, пошел в ментовку и стал им вкручивать, что он не бич, а вовсе даже полковник, в Шантарске спутники делает. Они его в Пинскую, в психушку, отправили, а там не санаторий…
«Вот черт!» – мысленно выругался Вадим. Нехороший прецедент. Если ухитришься как-то оторваться от клятых спутничков, побежишь в милицию и станешь доказывать, что ты – видный шантарский бизнесмен, волею рока оказавшийся в облике бомжа, первым делом в Пинскую и отправят, доказывай потом…
Он встал, прихватил из валявшейся тут же кучи бумаги обрывок газеты побольше и направился к разместившемуся неподалеку побеленному сортиру на четыре двери. Остальные даже не отвлеклись от разговора – мельком глянули, ничего не заподозрили.
А зря, хорошие мои, зря… Старательно закрывшись на огромный ржавый крючок, он конспирации ради спустил штаны, устроился на грязной доске над очком и вытащил наган. Высыпал на ладонь длинные патроны, стал осматривать. Самое время. Если Эмиль решится – а судя по его пустым глазам с легким отблеском безумия, после двух убийств не особенно много осталось моральных препонов, – финальный акт развернется либо здесь, либо в Бужуре.
Не зря беспокоился – наган, весь день пролежавший под рубашкой, в непосредственной близости от обильно потевшего немытого тела, был скользким, липким. Как и патроны. Зубами и ногтями оторвав изрядный кусок подкладки бушлата, Вадим тщательнейшим образом протер оружие, особенное внимание уделив патронам. Это был его единственный шанс. Если решающий момент все же наступит, и отсыревшие капсюли не сработают… Даже думать не хочется.
Подумав, спрятал наган в боковой карман бушлата и тщательно застегнул его на пуговицу. Ничего, если до сих пор не поняли, сейчас тем более не заподозрят…
Услышав снаружи крики, он заторопился. Выскочил, застегивая на ходу мелкие пуговички портков. Из двери котельной выглядывал перемазанный угольной пылью субъект, грозно помахивал лопатой и орал:
– Пошли на хер, бичева! Примостились тут!
Однако наружу не выходил – видимо, он был там один и справедливо опасался, что в случае открытия им военных действий превосходящий числом противник может накласть по сусалам.
– Эй, часы не купишь? – миролюбиво спросил Эмиль. – А бушлат?
– Я те по мозгам сейчас куплю! Вали отсюда!
Троица уныло побрела по улице, без всякого сожаления расставшись со здешним Вергилием.
– Воскресенье, – сказал Эмиль задумчиво. – Значит, сберкасса закрыта, да и не сунешься туда с баксами без всяких документов… Если только у них тут вообще можно в сберкассе баксы поменять…
– Дважды сорок – восемьдесят рублей… – тоскливо сказала Ника.
Эмиль ожег ее взглядом, она смутилась, пробормотала:
– Сто двадцать, нас же трое…
Шагавший сзади Вадим холодно констатировал, что любимая женушка невольно допустила грубейший ляп – подсознательно уже считает, что уедут отсюда только д в о е. С-сучка…
– За этакие часики нам и рубля не дадут, – сказал Эмиль. – За бушлаты сунут бутылку самогонки, не более того…
Ника ощетинилась:
– Прикажешь и в самом деле с шофером натурой рассчитываться?!
– Рассчитываться, конечно, не следует, – сказал Эмиль. – А вот пообещать – большого греха не будет. Перед Бужуром аккуратно дам водителю по башке, заберем машину, на нас уже столько висит, что церемониться даже и нелепо…
– А потом? – поморщилась Ника. – В Бужуре? На поезд без денег тоже не пускают. Что, прикинемся бедными студентами? А если не сработает? Будем и по Бужуру бродить печальными тенями?
– Резонно, малыш… – печально усмехнулся Эмиль. – Проблем впереди масса. Зато есть шанс – завтра в восемь утра пойдет автобус на Бужур. Необходимо… – он сделал-таки коротенькую паузу, – сто двадцать рублей. Астрономическая сумма, я вам скажу. Продавать нечего. Выпускать тебя, милая, на порочную тропку проституции у меня не хватит совести… Ну? Ломайте головы, друзья, старательно ломайте, до хруста…