Волчья стая
Шрифт:
– Спокойней… – тихо распорядился Эмиль. – Авось выпутаемся согласно легенде. Тпр-ру!
Лошаденку не пришлось долго упрашивать – охотно остановилась после первого же окрика, понурив голову. Трое молча, с непонятным выражением лиц разглядывали телегу и пассажиров (или как там именуются те, кто на телеге ездит – седоки, что ли?). С первого взгляда было видно, что на пропойцу Макарыча эти трое похожи мало: физиономии не особенно обременены интеллектом, но чисто выбритые, сытые, не носившие ни малейших следов пристрастия к зеленому змию. Да и одеты чуть иначе –
Один вдруг с тем же безразличным выражением лица отошел к кабине, вытянул за приклад двустволку-вертикалку и вернулся к спутникам. Ружье, правда, держал не столь картинно – попросту опустил стволом вниз.
Немая сцена зловеще затягивалась.
– Куда едем? – спросил, наконец, человек с помповушкой. Лет на пять постарше Вадима с Эмилем, густые вислые усы, во всей позе, в голосе – спокойное превосходство.
Вадим понял, что наган ни за что не успеет выхватить – вмиг изрешетят. Нехорошее что-то в воздухе витает…
– В Шкарытово, – сказал Эмиль почти безмятежно. – По делам.
– У тебя еще и дела есть?
– Как не быть.
– Лошадь чья?
– Степан Макарыча, – сказал Эмиль. – Из Чебаков. Одолжил вот… А мы ему водочки привезем. Знаете такого – Макарыча?
– Встречались… – он сделал пару шагов влево, оглядел Вадима. – Интересно, когда ж это ты успел у него лошадь одолжить, если я часа два назад его обгонял, когда он ехал в совершенно противоположную сторону – как раз к Чебакам? – усмехнулся почти весело. – Никак не успел бы до Чебаков обернуться и отдать вам телегу… А одежонку, что на нем была, тоже одолжил? И часики? – он мотнул головой, указывая на запястье Эмиля, где красовались снятые с Макарыча часы, поцарапанные, чуть ли не первого послевоенного выпуска.
«Влипли», – пронеслось у Вадима в голове.
Тут же с неуловимой быстротой мелькнул ружейный приклад – это второй, незаметно подкравшийся слева, двинул им Эмилю под ребра, заставив вмиг согнуться пополам. Схватил за волосы и сдернул наземь.
– Смирно сидеть, твари… – прошипел он, взяв Нику с Вадимом на прицел.
Усатый – чрезвычайно походило на то, что он у них главарь – вразвалочку подошел к Эмилю и ткнул его в щеку дулом:
– Лежи, сука… Что с Макарычем сделали? Я тебя, рвань бичевская, живым в землю закопаю, если будешь вилять…
– Убери пушку! – прямо-таки завизжал Эмиль, защищая ладонями лицо. – Ничего мы ему не делали! Ружье убери, говорю…
Вряд ли он мог быть напуган и растерян до такой степени, бесстрастно оценил Вадим. Просто разыгрывает трусливого и забитого бича, которого с первого взгляда можно считать совершенно неопасным…
– А телега? Одежда?
– Ты что, мент? – с истерическим блатным надрывом вскрикнул Эмиль.
Усатый пнул его носком начищенного сапога:
– Я для тебя похуже мента. Мент посадит в кэпэзуху и будет гуманно кормить баландой, а я тебе прикладом яйца в лепешку
– Да кому он нужен, мочить его? – завопил Эмиль с теми же панически-блатными интонациями. – Вышку на себя вешать из-за этого жука навозного?! Мы его на дороге встретили, попросили пузырь, как у человека, у него ж там два ящика… А он с нами сам квасить сел! И вырубился…
– Ага… – протянул усатый. – И вы бедолагу, стало быть, обшмонали по самое дальше некуда? Лирическое у вас отношение к частной собственности, я смотрю… Не звездишь?
– Говорю тебе, на кой нам черт вышку зарабатывать?! В лесу твой Макарыч спит, в жопу пьяный! Могу место показать, поехали проверим!
– Ну, смотри… – сказал усатый. – Проверить, сам понимаешь, можно быстренько. Недалеко вы отъехали…
– Вот и проверь! – огрызнулся Эмиль. – Вези нас в милицию. Есть тут у вас где-нибудь милиция? В Шкарытово хотя бы? Пусть проверяют на сто кругов, мы его не мочили, бояться нечего…
– Вова, а ведь не врет, похоже? – спросил тот, что с вертикалкой.
– Да, похоже, – задумчиво ответил усатый. – Нет в нем никакого покаянного страха перед возмездием, что-то не просматривается. Нас он ссыт малость, а вот милицейской проверочки не особенно и опасается, не та у него рожа… Кто такие? Бичева?
– Мы из Шантарска, – быстро ответил Эмиль. – Ездили тут к кенту в Мотылино, назад добираться не на что, двинулись на перекладных до Шкарытово. Там решили подкалымить, на дорогу…
– Документы есть?
– Нету, – упавшим голосом признался Эмиль. – Да вы везите нас в шкарытовскую милицию, они разберутся…
– Нет, не боится он милиции, Вова, – сказал мужик с вертикалкой. – Бля буду, не боится. Да и не слышно было, чтобы этакая вот троица безобразила в округе. Про дезертира предупреждали, того, что положил караул на точке. А о таких речи не было…
– Нет за нами никаких хвостов! – заявил Эмиль.
– То есть как это – нету? – картинно удивился усатый Вова. – А грабеж лошади с телегой, одежды и часов у честного крестьянина? Хоть тот крестьянин, откровенно говоря, создание жалкое и ничтожное, пьянь подзаборная, а факт остается фактом… Прикинь-ка, сколько за этакие художества полагается. Многовато. Бушлаты, кстати, где сперли? Новехонькие, хоть вы и успели их засрать да пошоркать…
– В Мотылино променяли, – сообщил Эмиль. – У меня часы были хорошие, настоящие японские, а у жены – колечко…
– Ты смотри, – резюмировал третий. – Приличный человек, жену с собой возит, у нее даже колечко водилось… Культурный бич пошел…
– Как ни крути, а за грабеж и культурному много чего полагается, – сказал мужик с вертикалкой.
– Вот и везите в милицию, – сказал Эмиль.
– Уговорил, – ухмыльнулся усатый. – Придется. Лезьте в кузов, вшивая команда… – Повернулся к тому, что был без ружья. – Васек, бери телегу и возвращайся той дорогой. Погляди, где там Макарыч. Что-то я им до конца не верю… Прошу, гости дорогие! До самоходу!