Волчок
Шрифт:
— А… ага, — расплывчато пробормотал Север в колючую теплую кофту.
— Не забывай только, что ты не один. Ты для нас всегда родной. Главное, не опускай руки. Все образуется. Ясно? — Ялка отстранилась и потрепала Севра за щеку. — Хорошо?
— Ага.
На печке снова зашипело. Ялка метнулась ловить убегающий суп. Север не мог оставаться в доме без дела и пообещал наколоть дров. Нужен был свежий воздух, чтобы распутать гирлянду из скопившихся мыслей и новой информации. Он обул огородные ботинки, набросил фуфайку, не застегиваясь, и вышел во двор.
Свинцовое небо обещало ранний снег, либо сильный
Разговор с Ялкой немного его успокоил. Но этот покой был поверхностный и ненадежный, как лед на реке весной. Подо льдом таилась бурная река — гнев и непонимание. Злился он отнюдь не на обман с оборотнем. Разве он вправе осуждать людей за то, что они просто ухватились за единственный шанс выбраться из умирающей деревни? А Влад не так уж и пострадает, если все, что Лютомир от него хочет это передача наследства.
Север злился на свою жизнь. Он хотел только лучшего. Старался изо всех сил, чтобы закончить обучение и попасть в охотничью дружину в городе. Хоть его и не взяли на миссию по поиску оборотня — что тоже было странно, учитывая его дар, — он не сдался и занял место одного из охотников. Пусть и обманным путем. Но этот обман стоил ему невероятных душевных мук и смекалки. А в итоге, двенадцать лет обучения и два месяца погони за оборотнем — черту под хвост.
Что еще хуже — даже здесь его Гарья обскакала. Всем успела помочь. "Бедная девочка", ага, как бы не так, — обиженно сопя, думал Север. — Так "переживала", что сразу умотала и не абы куда, а во дворец и под венец. Быстро устроилась. Наверняка она и не ухаживала особо за мамой. И дом сожгла ему назло, в этом он даже не сомневался.
Он рубанул с такой злостью, что четвертинка головешки развалилась еще на четыре щепки. Это уже не дрова, а хворост какой-то. Еще и топор застрял в чурбане. Пришлось упереться в него ногой и расшатывать увязшее лезвие. Скрип, издаваемый при этом, напоминал ехидное хихиканье.
"Даже топор не научился держать" — прозвучала в голове ядовитая усмешка сестры.
Разозлившись, Север рванул рукоять. Высвободившийся топор чуть не угодил ему по зубам. Натолкнувшись спиной на стенку дома, он только теперь заметил боковым зрением фигуру у калитки и резко обернулся.
— Доброе утро, — сказала Марийка.
Голос ее был, как всегда, мягким и ровным, но сейчас казался холодным, отрепетированным, словно был скопирован пересмешником.
Зайдя во двор, она закрыла калитку. Они с Ялкой до сих пор так делали. Наверное, по привычке. От кого здесь закрываться? Соседей-то давно нет. Если только от обглода* — наглой твари, разоряющей огороды. Так ему-то двери не нужны, захочет — забор сломает да и возьмет что приглянется. Скорее всего, закрытая калитка сохраняла иллюзию, что в деревне кроме них есть еще люди.
— Доброе утро, — ответил запыхавшийся Север куда менее теплым тоном, чем рассчитывал.
Девушка опустила взгляд и пошла в дом.
— Ну, молодец, — сказал охотник сам себе с безнадежным вздохом.
Вот кого ему было жаль — Марийку, единственную подругу. Она винила себя за то, что
Стук упавшего полена, заставил Севра обернуться и испуганно замереть.
На чурбане сидел черт. В тени дровника на кучке поленьев — еще один, поменьше и потому не такой смелый. Тот, что сидел на пне, глядел на охотника прямо и нагло, без всякого страха. А вот Севру жутко стало. Так близко они подходить не должны.
Домовые черти — те же крысы, — почуют наживу и приведут с собой десятки собратьев. Только в отличие от грызунов, которые разносят только блох да заразу, черти в большом количестве навлекают на жителей дома апатию, тревожность и страх, превращая их жизнь в кошмар и доводя их до помутнения рассудка — "чертовой болезни". Последнюю стадию можно было заработать еще быстрее, просто по неосторожности дав черту себя укусить.
Север своим упадническим духом привлек целых двоих чертей. Так себе достижение.
— А ну! Пшел! — рыкнул Север и замахнулся топором.
Но не тут-то было. Черт не шелохнулся. Только в самую последнюю секунду увернулся от топора, отпрыгнув лишь на пару шагов. Север разозлился и пошел на него.
— Кому сказал...!
С трудом, наглую нечисть удалось прогнать за забор. А вот второй черт, видать, затупил и заметался по дровнику. Севра посетила шальная мысль мальчишки увидавшего в канаве пиявку — а что будет если поймать.
Существовала крылатая фраза "Поймать черта за хвост". Ей приписывали два разных значения: отвагу, граничащую с глупостью и отчаянную доблесть, пересилившую брезгливость. Руки так и зачесались проверить, которое суеверие верно. А заодно показать гнусной твари, какие в этом доме его ждут почести. Да и на ком еще можно выместить злость без ущерба для совести, если не на черте? Угнетенная проблемами душа требовала безумного поступка.
Бесенок оказался вертким как жук. Вдвоем с охотником они устроили в дровянике поленный апокалипсис. Ровно уложенные ряды поленьев сыпались на пол. Но старания окупились, и Север впервые в жизни все-таки смог ухватить юркий хвост. Правда, сразу же с болезненным шипением отпустил.
— Вот, черт!
Черт убежал, а Север стоял и рассматривал свою ладонь, покрытую колючим ковром плотно засевших под кожу черных шерстинок. Доказано: Севка — отважный дурак, граничащий с глупостью, пересилившей отчаяние. Даже в дом возвращаться было стыдно.
— Пельмешки… из пересмешки…, — только и вымолвила Марийка, уронив недочищенную картофелину миску с водой, когда на пороге молча возник насупленный Север, держа перед собой руку, черную от известно чьей шерсти.
Ялка, заслышав замечание дочери, вышла из своей комнаты за печкой и всплеснула руками.