Волчье Логово
Шрифт:
Покинув здание, еще не завтракавший Дарэн, столкнулся на лестнице с сидевшим на ней Клайвом и не громко пыхтя огромной курительной трубкой. Вежливо поздоровавшись с хозяином мотеля, Дарэн решил ничего не говорить ему о своей бессонной ночи, и лишь только молча, спустится вниз по ступеням.
– Куда-то собрались мистер Брайс? не прекращая пускать горький дым, сказал Клайв.
– Пойду в город, может, найду какое-нибудь местное СТО или что-то в этом роде.
– Ясно, - задумчиво ответил Клайв, - тогда ничего не могу вам больше посоветовать, как быть предельно осторожным.
– Почему это? Удивился Дарэн, - Мне что, угрожает опасность?
– Все зависит от вашего любопытства мистер Брайс. Знаете ли, - повернувшись к нему лицом продолжил он, - здешние места может и живописные: природа и все такое… но это только кажется. И народ живущий здесь не довольно общительный. Понимаете о чем я? Но это все цветочки. Я вам сейчас, так – по дружески, дам главный касающийся вашей безопасности совет: не заходите слишком далеко; особенно не приближайтесь к старой церкви. И постарайтесь вернуться до первых сумерек.
– Неужели у вас все так плохо? Не без сарказма спросил Дарэн.
– Плохо? Отозвался
– Холмы, как холмы, - ответил Дарэн.
– Вот оно что, - растянул фразу прищурившийся Клайв, - ничерта вы не знаете. Это не просто холмы. Еще за двести лет до рождения моего деда, их называли Волчьими Холмами или как еще любила их обзывать народная молва – «место, пойдешь не вернешься», веря , что в здешних местах живет дьявол. Там постоянно пропадал скот, иногда, даже вместе с пастухами, а потом, где-то через два – три дня обескровленные трупы животных находили в окрестностях соседних деревень. Иногда, ни с того ни с сего посреди чистого неба гремел гром, а из черной, как деготь земли вверх били столпы из молний. Тех людей, которых сам черт попутал там заблудится, не доживали и до утра, ну а некоторым счастливчикам, которым все-таки удалось выбраться, проклятые холмы награждали безумием. Одним словом, гиблое было местечко. Пока на одной из его равнин не выросла церковь: построили ее сами жители окрестных деревень, в надежде на то, что бы изгнать зло. И у них это получилось.
– Так значит, мне опасаться больше нечего?
– ухмыльнулся, наслушавшийся местных сказок Дарэен.
– Мистер Брайс, по-моему, вы меня недослушали, что бы делать поспешных заявлений. И так, на чем я остановился? А, церковь. Шли годы, вокруг построенной церкви сформировалось небольшое поселение, которое через несколько десятков лет превратилось в город. Название городу придумали его жители и назвали в честь преподобного Ллойда-Фрэнсиса Слоуна – одного из настоятелей единственной церкви в городе. Как и само место, где стояла церковь, преподобный Слоун был необычным человеком: молва о его даре исцеления распространилась далеко за пределы города. Толпы больных и нищий мигом наполнили здешние улицы в ожидании чуда господнего, чьим проводником стал преподобный. Но недолго слава чудесного города озаряла вершины церковных башен. Преподобные отцы окрестных городов, чья паства уменьшалась на глазах из-за Фрэнсиса Слоуна, в порыве присущей им тогда алчности решили обманом вернуть своих овец в стадо, вместе с их пожертвованиями. Сговорившись за спиной у Господа, они обвинили отца Слоуна в сделке с Дьяволом и с помощью лже-улик, подброшенными недоброжелателями, заключили его под стражу. В конце концов Ллойд-Фрэнсис Слоун был сожжен на костре теме же людьми, которые его до этого и боготворили, тем самым став последним человеком штата. Казненный в августе 1892-го этот человек исчез не только из летописи города, но и из глупых сердец доверчивых горожан.
– Сума сойти, - ужаснулся, облокотившись на перила Дарэн, - неужели, когда по всей стране промышленная революция шагала семимильными шагами, у вас в это время охотились на ведьм?
– А с чем черт не шутит? ухмыльнулся Клайв.
– Но я так понимаю это еще не конец истории?
– О, представьте себе лица этих божиих коров, отправивших Фрэнсиса на тот свет, когда вдруг оказалось, что без вины виноватый Слоун, действительно был одним из могущественных чернокнижников своего времени: тому свидетельством была, случайным образом, найденная потайная комната под церковью. Чего там только тогда не нашли…Скрытая за гобеленом в стене дверь таила за собой мрачное полное всяких богомерзких вещей место: запрещенные книги; колдовские клинки и кадила; странные, рассыпанные по полу порошки и пентаграммы на стенах – все это, самая малость, найденного тогда в тайной комнате Слоуна. Но еще, более страшное открытие для себя местные жители сделали в канун смерти еретика.
Тогда, год назад, когда языки пламени святого костра лизали Фрэнсису пятки, а его дрожащие легкие наполнялись едким дымом, он сказал следующее: «Проклинаю вас, ваших детей и их детей до конца дней! Именем Того, кого нельзя называть я призываю гнев Неименуемого на этот город. Пусть проснется дитя Ашмога и заберет за каждую каплю моей пролитой сегодня крови по семь жизней взамен; и да не пересытится его чрево!»
Такими были его последние слова, - сказал Донаван и умолк; в его засмоленной трубке еще тлел табак, но он как будто этого не замечал, безжизненно-затуманенным взглядом уставившись в пол.
– Спасибо за краткую историю вашего города, - сказал Дарэн и, видя, что его собеседник ни как не отреагировал на его слова, просто развернулся и продолжил путь.
Спустившись по Цветочной улице мимо пустых домов и брошенных у тротуаров автомобилей, он, пройдя около трех кварталов вниз, повернул на ничем не отличающуюся от пройденной, улицу Баклер. На растущих вдоль улицы вязов все еще виднелись сверкающие в лучах солнца последние капли утренней росы; застывшие на матовой поверхности листьев, капли старались согреется теплом последних дней уходящего лета. Проходящий рядом Дарэн, невольно и сам подумал о недостатке тепла: забывший свою ветровку в номере, он теперь был вынужден содрогаться от каждого легкого порыва ветра, который ожидал его за каждым пройденным переулком. Воздух был еще достаточно влажным, чтобы прогреется полностью, из-за чего Дарен решил перейти с закрытой густой тенью деревьев тротуара на залитую солнцем пустую дорогу. Так, пройдя совсем один, не встретив на своем пути не единого прохожего, Дарен, оставил позади провалившуюся во внутрь крышу городского клуба и рыжие опоры водонапорной башни, которая находилась пересечении с улицей Вермонт. Очутившись на одной из аллей выросшего перед глазами парка, Дарэн, не спеша, шагая под зелеными кронами высоких тополей и могучих платанов, спинным мозгом почувствовал, что за ним следят. Дважды ему пришлось обернуться, но ничего кроме не постриженных зеленных газонов и одиноких улиц он не видел. На третий раз ему повезло, но замеченная им, быстро передвигавшаяся человеческая фигура, за считанные секунды скрылась за несколькими
– Эй, ты! Я тебя видел! крикнул Дарэн. – Что за игры!? Выходи же!
Но таинственный незнакомец все упорно не хотел показываться.
– Чертов город, - сказал себе Дарэн и двинулся дальше.
Оставив за спиной парк, он прошел еще десятки улиц и миновал сотни домов, однако, никаких признаков сервиса технического обслуживания так и не нашел. Случайно свернув в небольшой переулок, представлявший собой живую изгородь из дикого плюща, Дарен пройдя десяток метров, увидел, как из-за прохода, где кончался переулок, на него смотрела часть гротэксной колокольни, разрезавшая своей остроконечной крышей безоблачное небо. Это была лишь малая часть того, что Клайв Донаван называл церковью, но на представший Дарэну вид оказалась средних размеров собором. Его высота составляла тридцать шесть метров, а самая широкая часть фундамента пятнадцать метров. Подойдя ближе, Дарэн остановился: он вдруг вспомнил басни мистера Донавана насчет гиблых мест, в первую тройку которых входила и старая церковь. Но не страх перед невежественным суеверием заставил его застыть на месте, а скорее внутреннее предчувствие: уж слишком зловеще со стороны выглядело титаническое строение. Затмевая своими габаритами рассыпанные у подножья одно- двухэтажные строения, церковь казалась действительно огромной. Продолжив движение Дарэн начал чувствовать, как в нем просыпается писатель. Разыгравшее воображение готический памятник давних времен манил увлеченного Дарэна. Он уже слышал, как в голове чеканятся первые буквы нового рассказа, строчки которых пропитаны ярким вдохновением, которое вызвано в нем сюрреалистическим образом собора. Не сумеем противостоять силе творческого любопытсва, Дарэн, пребывающий в плену своих мыслей, сам того не замечая перешел небольшую каменную площадь перед собором и уже стоял под стреловидной аркой главного входа. Дубовая двустворчатая дверь, украшенная диковиной резьбой, оказалась незапертой. Дарэн вошел внутрь.
Сразу же у входа его встретил длинный ряд белых, словно снег колонн, уходящий к самому алтарю. В залитом солнцем помещении никого не было, кроме золотой, невесомой пыли, поднявшейся к стрельчатым витражам от влетевшего сквозь открытую дверь потока свежего воздуха. Громкое, четкое эхо, отскакивающее от покрывшихся паутинной стен, дублировало каждый шаг сделанный незваным гостем. Оставив следы своего пребывания на пыльном полу, на котором еще остались остатки инкрустации библейских сюжетов, Дарэн очутился под огромным нефом. Пока он восторженно был занят разглядыванием гигантским распятием, повисшего над кафедрой Христа, плотную завесу спящей в темных углах тишины потревожил слабый, растянутый скрип открывающейся двери. «Сквозняк, - подумал Дарэн» Встревоженный звуком он повернул голову: за пустеющим в полутьме аналоем показалась медленно отворяющаяся кромка дощатой двери. Мысли Дарэна, которые до этого были заняты творческими поисками, мгновенно вернулись вспять. В его памяти еще не выветрились те сказки, рассказанные полтора часа назад владельцем мотеля, и все равно, даже у неверующего всякой там дьявольщины Дарена по спине пробежал холодок. «Неужели это тот самый вход в подвал, - подумал он, - где до сих пор хранится тайная комната местного чернокнижника?» Подойдя ближе, окрыленный любопытством, нежели страхом, заглянувший за дверь Дарэн ничего не увидел кроме как исчезающих во мраке ступеней. Но всевозрастающий интерес был сильнее непроглядной тьмы и в надежде на то, что подвальное помещение будет иметь хотя бы пару слуховых окон, Дарэн шагнул во мрак. Так и оказалось: единственное прямоугольное окошко, возвышающееся на востоке, все еще пропускало через себя лучи поднимающегося вверх солнца. Подвал был ни большим, ни маленьким; заставленные пустыми стеллажами стены, на удивление оказались сухими, не такими, которыми Дарэн привык их видеть в своей жизни. Везде была паутина и покрытый слоем пыли, разбросанный по полу хлам. Пробираясь сквозь переброшенные на бок бочки и аккуратно сложенных до потолка деревянных ящиков, Дарен старался, в окружившей его полутьме разглядеть хотя бы слабое очертание таинственной двери.
Черная, размытая в дневном свете тень скользнула по ветхим стеллажам подвала; сделавший еще несколько шагов вперед, Дарен, вдруг был оглушен со спины тупым ударом чем-то твердым по голове. Запеленавшая глаза тьма оставила его лежащего среди мусора, один на один с воцарившейся снова тишиной.
Прийти в чувства его заставила мелкая серая мышь, карабкающаяся мелкими розовыми лапками по ноге. Превозмогая боль Дарэн, покачиваясь поднялся на ноги и держась за взъерошенную голову попытался разглядеть где он находится. Повсюду была тьма, лишь только маленькая полоска света пробивалась сквозь то место, где он зайдя в подвал видел окно: что-то большое лежало с его наружной стороны и заслоняло солнечный свет. « Боже, сколько время, - подумал Дарэн, но в черном как уголь мраке он даже не смог разглядеть циферблат наручных часов». Первая мысль, которая мелькнула у него в голове, была – идти к выходу. Прислонившись плечом к шероховатой поверхности стены, он стал пробираться на ощупь. Спотыкаясь о высокие ступеньки, он поднялся к двери, но все попытки открыть ее были тщетны: кто-то ее закрыл с обратной стороны. Выбить, хоть и старое, но сложенное из прочных реек ясеня полотно, тоже не получалось. Спустившись обратно, прилипшим плечом к стене, Дарэн наткнулся на высокую пирамиду из ящиков и снова упал. Лежа на полу, он еще раз взглянул на тусклую полоску бьющего из стены света и решил, выстроив подиум из ящиков, дотянутся до окна и вылезти через него. Попытка была хорошей, а результат хуже некуда: все, что удалось ему сделать, так это разбить вдребезги само стекло; стоявший за ним тяжелый деревянный предмет оказался непосильным, чтобы его сдвинуть. Так, замкнутый с обеих сторон Дарэн, провел в темноте не один час, ломая голову над тем, как ему отсюда выбраться. Потеряв счет времени, отчаявшийся Дарэн, сидел на грязном полу окутанный мраком и изредка нарушаемой ненасытными грызунами тишиной. Вдруг со стороны лестницы раздалось металлическое трение, подобное тому, когда ключ вставляют в замочную скважину. Что-то щелкнуло, неприятно лязгнуло и, яркий луч света чьего-то фонаря на две части разрезал густую, словно мазут тьму. Привыкшие к темноте глаза Дарэна неприятно ударило световой волной; закрыв предплечьем верхнюю часть лица Дарен встал на ноги.