Волчье Логово
Шрифт:
3
Когда Дарэну было двадцать, и он только поступил в университет, у нег не было и малейшего сомнения в том, что когда он выучится, то станет юристом. Шло время, и чем больше молодой человек проникал за тайный занавес юриспруденции, тем сильнее он стал осознавать, что это все, не его. Однажды на занятиях по уголовному право Дарэн понял одну очевидную истину начет себя и всех людей, живущих под безжалостным прессом закона и нормативно-правовых актов – все люди рабы системы, а государство – самое ненасытное и хладнокровное из всех существующих животных. Извращения политиков над конституцией, и законов, созданных теме же политиками, над ними же убили в юном Дарэне мечту стать неосознанным винтиком в системе пропагандирующею лживые ценности и искореняющею свободу мысли. В плену своей скрытой
Каждый вечер он садился за свое рабочее место и начинал писать, писать и писать; но отнюдь не за ради денег, а просто потому, что не писать он больше не мог.
Черпая вдохновения отовсюду, Дарэн всячески не понимал тех людей, которые в поисках новых идей садятся на самолеты и улетают далеко, за тысячи миль и только для того чтобы на чистый лист бумаги легло пару печатных строк. Но сам того не понимая, Дарен внес себя в эту категорию горе-писак, отправившись на отдых в чужой город.
Не спеша, колеся по пустынным улочкам Слоуна, он ощущал на себе влияние скатившегося, словно лавиной из ниоткуда порыва творческого вдохновения. Каждый одиноко стоящий дом по обеим сторонам дороги с забитым напрочь досками чердачным окном; каждый покрытый слоем пыли стеллаж, скрывающийся за мутными витринами торговых лавок; каждое легкое дуновение слетавшего с далеких холмов ветра, заставляющего перешептываться между собой древесную листву – все вызывало в Дарэне приступы творческого трепета и вместе с тем мистическое, беспричинное беспокойство.
Слоун, представлял собой небольшой провинциальный городок с численностью населения не меньше десяти тысячи. Широкие, вымощенные камнем улицы протянулись с северо-востока города на северо-запад, соединяясь в самой южной его части, образуя форму большой подковы. Со всех сторон окруженный грядою холмов, поселение было защищено не только от ураганных ветров, но и от любопытных глаз. Самой высокой точкой города являлись два шпиля башен греко-католического собора, построенного давно, говорят, еще до того как заложился фундамент первого дома. Остальные строения Слоуна не превышали своей высотой и двух этажей. В городе было очень мало высотных зданий, таких как: здание мэрии, скорее напоминавшее собой огромный кирпичный амбар, чем ратушу; госпиталь с маленькими квадратными окнами похожие на бойницы; и местное ДЕПО пожарной охраны, которое своим покосившимся флагштоком встретило въехавший в город дорогой серебристый Chevrolet.
– Что это!? Возмущено спрашивала Кэтрин, обводя иступленным взглядом пустые улицы пыльного города.
Дарэн отвечал только молчанием, понимая, что из-за него они не только изменили ежегодное место поездки, но еще и видимо заблудились. Все что он мог тогда ответить на усиливающее недоумение своей жены, это то, что он все исправит, хотя тогда даже не понимая как.
Машина ехала по «Цветочной улице» вдоль хмуро стоящих в ряд одинаковых деревянных домиков с ветхими двускатными крышами. Домов было много: с белыми, коричневыми и даже синими фасадами украшенными рисунками полевых цветов. К каждому такому строению прилегал небольшой земляной участок, огороженный остроконечным штакетником. Не редко встречались дома с открытыми настежь дверьми или с сушившимися во дворе мокрыми простынями. Даже встречались такие, у порога которых лаяла сидевшая на цепи злая собака.
Проехав еще, около полсотни метров и не встретив на своем пути не единой живой души, Дарэн заметил в вдалеке две одетые в дождевики фигуры: они стояли друг напротив друга у входа широкого двухэтажного здания из красного кирпича. Заметив приближающийся автомобиль таинственные фигуры, перейдя дорогу, скрылись в соседнем здании.
Доехав до этого места, Дарэн остановился. Перед ним, по правую сторону стоял единственный в городе мотель. Вход в него украшали две врезанные в багровый фасад пилястры, тянувшиеся к испещренному многочисленными барельефами карнизу. Над широкой, скрывающей вход аркой во все стороны разбегались решетчатые окна, зашторенные изнутри. Само здание было не столько высоким, сколько длинным, подобно прибитой к стене огромной вывески с названием мотеля.
– Нужно войти, хотя бы, чтобы узнать, где мы точно находимся и, как нас сюда занесло, - сказал Дарэн, заглушив мотор.
– На этот раз я пойду с тобой, - ответила Кэтрин.
Выйдя из машины, взяв с собой под руку глядевшего по сторонам Тома, Кэтрин пошла вслед за мужем.
Тяжелая металлическая дверь открылась с трудом: спрятанный по другую ее сторону утяжелитель громко лязгнул об пол, когда вход закрылся. Идущий впереди Дарэн медленно ступал по стертому, от тысяч, бывших до него здесь ног паркету и, с нескрываемым интересом рассматривал украшавшие голые стены картины. Несмотря на то, что здание было не выше двух с половиной этажей, высота его потолков поражала воображение; в самом центре просторного холла, склонив свои хрустальные ветви, висела огромная люстра, две из десяти ламп которой едва рассевали царивший повсюду мрак. Войдя через узкий проем в приемную, Дарэн несколько раз ударил по звонку лежащего на пустой, гладкой как лед столешнице. Громкий, отскочивший от каждой стены противным металлическим стрекотанием звон, оживил своим присутствием мертвую тишину полумрачного помещения. Из-за скрывающей дверной проем черной занавеси, сию же минуту вышел тощий, одетый в поношенный жакет мальчишка. На вид ему было не больше семнадцати. На его округлом черепе красовалась короткая армейская стрижка, оголяя собой высокий бледный, как и вся кожа мальчика лоб. Две маленькие прищуренные пуговички, пронизывающие стоящего напротив Дарэна неприятной колкостью, делали из появившегося полумрака юношу слабое подобие живого мертвеца.
– Добрый день, - сказал глухим ломким голосом юноша, - меня зовут Эйдж, я сын Клайва Донавана – владельца этого мотеля. Чем могу помочь?
– Здравствуй Эйдж, меня зовут Дарэн. Не подскажешь, что это за город?
– Не вижу причин не ответить, - улыбнувшись, сказал мальчик, - Это Слоун.
– Ясно… Эйдж, а ты случайно не посоветуешь нам какой-нибудь путь покороче, кроме главного, по которому мы бы смогли доехать до другого Слоуна.… Ну, ты понимаешь.
– Увы, сэр, других путей нет, только тот которым вы сюда приехали.
– Ну, тогда мы больше тебя не побеспокоим. Всего хорошего, - сказал Дарэн и уже, будучи развернут лицом к выходу, был внезапно остановлен громким восклицанием, стоящего за стойкой Эйджа:
– Постойте! крикнул он. Лицо мальчика исказила мина суеверного страха, а в бледных хилых руках появилась дрожь. – По-по-погодите, - глотая слова, затараторил он, - Отец знает…Он вам поможет… Я-я-я только на две минуту отлучусь, чтобы позвать. Только никуда не уходите.
– Хорошо Эйдж, - ответил обеспокоенный его поведением Дарэн, - Мы будем здесь.
Когда юноша исчез за занавесом, из-за которого и появился, Дарэн не скрывая своего удивления, переглянулся с Кэтрин.
– Мне кажется, что у него лихорадка, - сказала Кэт.
– Кто его знает… странный малый, - поделился своим заключением Дарэн.
Приблизительно через пять минут, чия-то крепкая мужская рука отодвинула, все тот же занавес и за высокой стойкой возник крепкого телосложения, лет сорока, человек в клетчатой рубашке.
– Клайв Донаван, владелец мотеля, - высоким, могучим тембром отрекомендовался он, - Чем могу?