Волчье Иго
Шрифт:
– Виль, перестань трястись.
Он поднял голову, когда услышал холодный голос с конца хижины. Взгляд сидящего напротив него Ника был направлен на его дрожащую правую ногу. Их руки были связаны сзади, лодыжки таким же образом соединены друг с другом. Тугой узел плотной веревки не поддастся ни под какими усилиями, они уже попробовали. Они попробовали все, что только возможно было попробовать, чтобы высвободиться и сбежать отсюда.
Странно, что их не накачали растениями, которыми покормили Энзо и Каю во время их покушения на хижины – в первый день подумал Виль. А потом вдруг вспомнил – Они
Виль расслабил колено. Постарался расслабить, по крайней мере.
– Пусть дрожит. Главное, чтобы не смеялся, – совершенно спокойно сказал Дэн, расположившийся спиной у стены другого угла комнаты. Они все были распределены по углам, по возможности максимально далеко друг от друга. Шона неодобрительно фыркнула.
Ну все.
На лице Виля появилась широкая улыбка.
– Дэн, напомни, кто говорил, что когда мы сбежим, нам удастся построить новую и беззаботную жизнь? Так вот, чувство свободы так прекрасно, скажу я тебе. Ощущаю себя невероятно беззаботным сейчас.
– Нам сейчас не до ссор, – вымолвила Шона. Глаза были закрыты, голова оперена о стену. Шона явно желала выспаться, а не выяснять отношения, – Имейте уважению к погибшему.
Это заставило Виля прикусить язык. Он на секунду и забыл, что отец будто специально, а скорее всего не будто, а так и есть, оставил их дожидаться суда в хижине покинувшего их высокоуважаемого Кларо.
Здесь все еще не выветрился запах сдобной выпечки, совсем как в «У Уолсена» не выветрился запах картошки фри. Странно, что обоих людей, которых искренне уважал Виль, связывала любовь к еде. Еще когда он был полуволчонком, Кларо и Уолсен знали друг друга. Интересно, заводились ли у них беседы, и если да, то какие. Виль бы с радость послушал, о чем говорят два человека, которые пожертвовали собой, не стыдясь своей веры, ради справедливого будущего с выбором – человек ты или волк…
– Шона, – позвал Виль.
Женщина выгнула бровь, вновь меняя положение, Виль проделал то же самое, почувствовав, как затекают руки.
– Уолли знал Кларо, ведь так?
Шона прочистила горло.
– Да, но в то время учителя, сыщики и человеки не позволяли себе близкого общения с советниками, как это принято сейчас.
В последних словах явно содержался сарказм. Виль чуть не усмехнулся. Это так в ее духе – ни с того ни с сего переходить на самолюбование. Дети альфы из советников и правда спокойно общались только с Шоной, которая сама пошла на контакт, скорее всего из-за привязанности к Амелии, как к подкидышу, которого она спасла.
– Значит, они были знакомы. Не думаешь ли ты, что Кларо мог знать, что происходит с Уолсеном? Учитывая то, что ты была влюблена, остальные были заняты борьбой с охотниками в то время, а Кларо был самым умным полуволком, которого знал мир?
– Может быть, так и есть. Это уже не имеет значения. Они оба мертвы.
– Они умерли лишь потому, что мечтали добиться возможности выбирать, – вдруг подал голос полуволк, который молчал все то время, что они сидели в хижине Кларо связанными.
Дэн, кажется, сам не ожидал, что что-то скажет, если судить по внезапному вдоху, который он сделал, словно для того, чтобы забрать слова обратно. Несобранный. Потерявший
Он казался таким хрупким. Всегда ли человек выглядит так, когда он влюблен?
– Кто эта девушка, ради которой ты бросил все и забрал нас собой? Поры бы уже поговорить об этом, раз уж мы не знаем, сколько нам осталось, – сказал Ник, не поднимая глаз ни на кого из присутствующих.
Дэн явно постарался не выглядеть шокированным. Он резко повернул голову к Нику и дернул рукой, словно хотел дотронуться до бороды, как он обычно это делал, когда нужно было что-то хорошенько обдумать. Спустя секунду он, конечно, взял себя в руки, но это продлилось гораздо дольше обычного.
– Я знал, что ты будешь первым, кто об этом узнает, – Дэн затылком стукается о стену, прикрывая глаза, – Ты всегда был падок на поиски моих минусов.
– Значит она – минус, я правильно понимаю твое выражение?
– Нет, не понимаешь. Ник, ты никогда ничего не понимаешь. Ты строишь лишь собственную картину мира. Видишь то, что хочешь видеть. Нет в тебе трезвости ума.
Шона выпрямилась:
– Я кажется сказала, никаких ссор.
– Мы не ссоримся. Мы разговариваем, – посмотрел на нее Дэн. Звучал он при этом не слишком убедительно.
Виль кивнул Шоне, строя гримасу:
– Они разговаривают.
– Нет трезвости ума? Значит это я без четких планов на жизнь сбежал вместе с братом и сестрой в город?
– Ты злишься лишь на то, что я не предупредил тебя. Ты бы разболтал отцу. Хотя вряд ли тебе поверили бы, в этом нет сомнений, но все же, неприятная ситуация. Мне стоит напоминать, что он хотел навсегда перевоплотить Амелию? – Дэн повернулся к Шоне, – И ты знала об этом?
– Я ничего не знала. Альфа, как ты можешь наблюдать, перестал доверять секреты совету и руководствуется только своими желаниями, – выдала Шона.
– Ладно, признаю, возможно я злюсь, потому что вы, Мать-природа, даже не предложили мне убежать с вами? – крикнул Ник. Вены на его висках вздулись, и создавалось ощущение, будто он сейчас перевоплотиться. Но, конечно, это было невозможно, ведь связаны они были определенным образом, не было свободы движений.
Все замолчали. Даже Виль не нашелся, что сказать. А если Виль не шутит в стрессовой ситуации – дело дрянь.
– Ты не единственный, кто мучился от безысходности, – продолжал Ник.
– Хочешь сказать, ты не остался бы, сказав я тебе о планах? Разве ты не был бы рад, став бетой, брат?
– Почему вы считаете меня настолько бесчувственным? – глаза Ника искрились от гнева.
– Потому что ты всю свою жизнь демонстрировал себя таким, – не дрогнувшим лицом сказал Дэн.
– И именно это стало причиной полного игнорирования моего существования?
– Перестань задавать мне бессмысленные вопросы, Ник.
Если бы не расстояние, Виль был уверен, Ник бы сейчас с вероятностью в сто процентов набросился бы на Дэна. И тот бы с вероятностью в сто процентов не ответил бы на удар, а с гордостью принял бы его. Мол, «Смотри, я все еще мудрее и уравновешеннее тебя и жду, пока ты успокоишься»