Волчье Иго

Милларкс Кро

– Да, мочи его! Мочи!

– Почти сделал!

– Осталось всего немного, ну же!

– Умри, тварь, умри.

Энзо вдохнул. Дрожь в пальцах немного угасла, будто бы его тело ликовало, что он наконец среди своих, и успокоилось.

– Эй, Роб. Где Тим? – спросил Энзо, подходя к одному из парней за автоматом.

Да-да, тот самый Тим, который помог Энзо очистить свое имя перед владельцем машины, что он одалживал на какое-то время для того, чтобы вести Амелию в школу.

– Ждет вас в комнате. Рад тебя видеть, Энзо. – кивнул высокий чернокожий парень

на дверь, на пару секунд задерживая взгляд на лице Энзо.

Услышав его имя, головы вечных игроманов повернулись посмотреть на новоприбывших. Энзо почувствовал, как сияет изнутри, совсем как в школьные времена, когда учителя ругали его за очередную проказу, а одноклассники с восхищением вздыхали. Не всех здесь он знал в лицо, однако те явно понаслышке понимали, кто он такой. Энзо известен в кругах игроманов, воров и мошенников, совсем как Гарри Поттер среди волшебников.

Как только они сделали шаг вглубь комнаты, низковатый рыжеватый парень с огромной тату на шее и очками на переносице громко поприветствовал их.

– Добро пожаловать в мир хакерского прорыва, дружище! – Тим развел руки в стороны, демонстрируя количество мониторов.

К слову, их тут было неимоверное количество. Различных размеров, для различной надобности, с погашенными или включенными экранами, абсолютно все помещение купалось в излучаемом мониторами свете. Энзо осознал, как соскучился по технике, когда пальцы дотронулись до боли знакомых клавиш клавиатуры. С этими волками и с ума сойти можно.

– Рад тебя видеть, Тим, – отозвался Энзо с широкой улыбкой.

– А ты не меняешься, все тот же, – Кая доброжелательно пожала ему руку. На щеках у Тима выступил розовый румянец.

– Если честно, я все еще не понимаю, зачем мы здесь, – вдруг шипит Кая, – и меня этот бесит.

– Сейчас все увидишь, – говорит Энзо, пока Тим печатает что-то на компьютере.

На одном из экранов вдруг появляется карта Алиены. И внезапно – красная точка, расположенная где-то на территории леса.

Кая втягивает воздух.

– Не может быть… Ты установил датчик слежения? На… кого из них? И когда ты, черт подери, успел?

Энзо кивнул на Тима.

– Все благодаря этому типу.

– Рад быть услужливым. Мои тяжелые карманы тоже.

Его ухмылка становится шире, когда он замечает местоположение точки. Тим понятия не имеет, кто такие полуволки, и зачем информация о каких-то Патрийцах, которых он ни раз в переписке с Энзо называл больными ублюдками, понадобилась главному нарушителю Алиены. В их мире не принято задавать лишних вопросов.

– Это Дэн? – интересуется Кая.

Имена не имели значения для Тима, поэтому Энзо был не против того, что Кая назвала одного из семейства Запансов.

– Ник, – коротко ответил Энзо, складывая руки на груди. Вот он, почти на ладони… Казалось бы, чего стоило заглянуть в леса? Но для Алиены те славились запретностью, и только такие, как он, могли себе позволить шагнуть на их землю.

Шагнуть. Снова. Его жизнь перевернулась с ног на голову, когда он узнал, что голос в его голове принадлежал не ему, что полная жестокости идея

принадлежала Дэну, полуволку, что так много скрывал от собственной семьи, и что дрожь по всему его телу… было неспроста. Они думали, Энзо оставался просто так? Он оставался из чувства мести, и не только потому, что их мать укусила его в детстве, защищаясь, и не потому, что он, кажется, влюбился в младшую Запанс, а потому, что сказал ему в кафе Уолсен, в их первый день пребывания его кафе. И потому, что он узнал чуть позже…

– Ты установил жучок на Ника, но не установил его на остальных… – Кая посмотрела на него с негодованием.

Он долго посмотрел на нее в ответ. Конечно же, она поняла, что сделано это было не просто так. Энзо никогда не делает ничего просто так.

Тим нарочито громко прочистил горло.

– Долго мы будем пялиться на эту точку, дружище?

– Скажи мне точное местоположение. Я вижу только название Патрии. В какой именно части леса он находится? – спросил Энзо.

– Ээ-э-э, – издал долгий нелепый звук Тим, заставив Каю и Энзо переглянуться. Девушка поджала губы, явно сдерживая улыбку, Энзо вдруг осознал, как давно они вот так не улыбались друг другу. Неужели только предвкушение от очередного нарушения знатно веселило и сближало их?

Пока Тим приближал точку, Энзо думал, о чем они с Каей разговаривали в последнее время, когда воровство ушло на второй план. И понял, что… Они чаще всего вспоминали былые времена, вспоминали школьные проделки или удачные сворованные вещицы. Может, не только постепенно нарастающие чувства к Амелии отдалило его от единственной подруги? Могло ли это быть потому, что они никогда на самом деле не были близки? Они были лишь партнерами. Коллегами. Но друзьями…

Кажется, Энзо совсем не знал, что такое дружба. Наверное, то, что Кая сейчас с ним, подтверждает ее преданность, а преданность – показатель дружбы, так все говорят.

А когда он, собственно, Энзо, был предан ей?

Она вдруг берет его за локоть, когда Тим начинает говорить.

– Так называемый Ник сейчас на небольшой пустоши, где нет деревьев. Не спрашивайте, откуда я знаю, можете просто похвалить мои способности детального выслеживания. Вокруг – какое-то препятствие. О вот, смотрите, он движется, и вот наткнулся на что-то, видите? Думаю, это и есть то препятствие.

Ник и правда двигался, но буквально через пару секунд вновь застыл на месте.

Энзо прекрасно знал, куда его ведут. И судя по расширившимся зрачкам Каи, она тоже об этом прекрасно знала.

***

Что может быть лучше того, чтобы быть запертой в мертвом кафе, совсем как принцесса в заколдованной башне?

Быть запертой здесь с ощущением, что ты ничего не можешь сделать. А еще, она, можно сказать, не была запертой. Да, она врала самой себе. Да, она докатилось и до этого.

Амелия заперла себя сама, по указанию Энзо. Она могла выйти в любой момент, но не делала этого. Потому что она думала. И потому, что ее защищали.