Волчье Иго
Шрифт:
Их ссоры участились с момента, когда Дэн попросил дать ему еще немного времени. А Нина устала ждать. Нина устала быть загадкой. Нина хотела быть частью происходящего и помочь любимому. Почему он вечно отделял ее? Она же думала, что он не считал ее глупой простушкой, как все остальные!
Именно поэтому, услышав новости о происходящем, Нина надежно заперла мать дома и проигнорировав ее мольбы об осторожности, вышла из дома. Она прекрасно знала, куда нужно идти.
Главное, быть внимательной.
Наступили по-настоящему страшные времена.
Она укуталась в теплое черное пальто, стараясь спрятаться от всего мира. Ее шаги были мелкими, но быстрыми, ощущение, будто она парит над землей. Мародеры, воспользовавшись ситуацией в городе, принимались грабить магазины, а также нападать на обычных прохожих. В городе начался неописуемый хаос. Мусор повсюду, разбитые стекла в машинах, оружие на земле, кровь на бордюрах…Нина не считала их протестующими ненавистниками племени Патрия. Она считала их просто сумасшедшими нелюдями.
И почему племя Дэна отказалось выходить на переговоры с властями? Неужели они не знали, к какой панике это приведет? На их содержании выросло огромное количество детей, многие дети только-только были подвержены «жертвоприношению» во благо (хоть Нина и не было верующей, она все равно уважала поверья половины жителей Алиены), так почему же они вдруг, спустя столько лет устойчивой более-менее дружбы с властями, решили разорвать отношения с людьми?
Пальцы Нины дрожали, она сжала их в кулаки.
Мимо нее по тротуару пронеслась компания мальчишек в темных худи, с медицинскими масками на лице. Сначала Нина напряглась, но потом выдохнула, как только заметила у них в руках баллончики с красками. Просто уличные художники… Мальчики принялись рисовать на белоснежном здании, внутри которого, кажется, был ювелирный. Нина старалась не смотреть в ту сторону. Она быстро прошла мимо них, моля Вселенную, чтобы это были первые и последние нарушители закона, которых она видела на улице. Осталось немного… Осталось пройти совсем немного…
Нина подняла глаза только тогда, когда дошла до нужного места. Отвратительное и совсем непримечательное на первый взгляд кафе. Нина стучит в двери «У Уолсена», зная, что кто-то наверняка окажется внутри.
***
– К нам стучится какая-то блондиночка, – объявляет Дрейк, глядя в крошечный дверной проем, в котором лично Амелия не могла ничего разглядеть, еще до того, как до них доносится громкий стук.
– Не открывай, – спокойно отвечает Демьян, не отрывая взгляда от записей в Уолсена.
– Она очень настойчиво стучит, – подчеркивает Дрейк.
–
– Дрейк, сядь уже за столик, – все так же спокойно говорит Демьян.
– Я не могу концентрироваться, когда она стучит вот так. Тем более, по существу вы мне так ничего и не рассказали. Не понимаю, зачем показал вам свое и тату, и зачем я должен помогать вам в разборе этих странных записей.
– Может потому, что мы позволили тебе остаться здесь, в безопасности, а не вышвырнули обратно на улицу? – прокомментировала Амелия, раздражаясь еще сильнее. Демьян поднимает брови, замечая, как она сжимает один из листов с пометками о растениях в руках.
Дрейк оборачивается и смотрит на нее, как на идиотку.
– Ты такая вспыльчивая.
– А ты такой придурок.
– А вдруг эта девушка в беде? – настаивает он.
– А вдруг она одна из мародеров? – говорит Демьян.
– Вы – бессердечные люди!
– Именно благодаря тому, что ты называешь бессердечностью, мы сидим здесь с целыми лицами, а ты стоишь там с побитым, – выдает Амелия.
Тут раздается голос по ту сторону дверей.
– Впустите меня, я прошу вас! Я Нина Норокова. Девушка Дэна Запанса! Прошу, пожалуйста!
Демьян в панике вспрыгивает с места. Рот Дрейка складывается в букву «О». Глаза Амелии округляются и она почему-то смотрит на Демьяна, надеясь, что тот успокоит ее словами, что это обычный розыгрыш или ей показалось.
– Кажется, сегодня в «У Уолсена» день открытых дверей… – после минутного молчания говорит Дрейк.
Глава 33. Нервный смех
– Ты жива?
Первый вопрос, заданный Амелии по телефону, мог бы быть и помягче. Но Энзо не может быть мягким, когда его, черт побери, нагло игнорируют вот уже полтора часа. Попыток дозвониться было пятнадцать. Столько же потерянных нервных клеток. Столько же цоканий языком Каи, и столько же выкуренных сигарет.
– Да, раз уж я подняла трубку, – доносится до его уха раздражительный голос. Будто бы он ее потревожил. Будто она устала от него.
Идиотка.
Энзо тяжело вздыхает.
Половину пути до лесов Патрии они с Каей проехали на машине, украденной Энзо, однако оставшийся путь до главной дороги проделали пешком, чтобы не застрять в пробке. Протестующие были повсюду, именно поэтому он зажимал ухо рукой, чтобы расслышать то, что говорит Амелия, среди этого невыносимого шума. Люди стояли целый день, и резко изменявшиеся погодные условия, то холод, то жара, не заставали их врасплох.