Воины Нави

Дубовский Виталий

Беспуту, неторопливо идущую по улице, обгоняя, толкали толстые тетки. Устав на них сердиться, девушка задумалась о встрече с Любомиром. Первая ее попытка окрутить воеводу скоро принесет свои плоды. Беспута не сомневалась в своей красоте и колдовских талантах. Она знала, что зацепила струнку в душе, казалось бы, неприступного воеводы. Взгляд, которым он провожал ее из дому, о многом говорил. Столкнувшись очередной раз с толстухой, колдунья зашипела от возмущения и начала ворожить. Все мужики, как один, стали оборачиваться ей вслед, поедая глазами ее стройную фигуру. Она улыбалась, вбирая в себя целыми потоками их желания. Женщины также останавливались,

провожая ее завистливыми взглядами. Она чувствовала каждую мысль, направленную к ее телу.

Вот на пороге дома сидит гончар, его умелые руки ласкают глину, придавая ей форму кувшина. Взглянув мельком на девушку, он замер, задумавшись о своей полнотелой жене. Досадно сжались ладони, превращая красивый сосуд в комок рыжей грязи. Он провожал Беспуту взглядом до самого угла, и даже после этого она чувствовала его внимание. Гончар запомнит ее надолго, почует за сто шагов, словно кобель, поводя носом.

Молодой парень, выйдя из соседнего дома, остановился словно вкопанный, позабыв, куда собирался идти. У него еще не было невесты, и все красивые девушки пробуждали в нем неуверенность.

Беспута улыбнулась ему, смерив взглядом с головы до ног, будто красивого мужа. Удивленно моргнув, парень приосанился, вмиг повзрослев на несколько лет. Завтра он уже не будет млеть перед девицами, почувствовав себя мужчиной. И эта девушка, подарившая ему улыбку, надолго останется в его памяти. Беспута улыбнулась своим мыслям: вспоминай, безусый мальчишка, вспоминай обо мне. Сегодня она обойдет весь город, оставляя в мужских душах свой след. Многие мужи откажутся этой ночью возлечь с женами, ненароком вспомнив о ней. Еще не один день, проходя этой улицей, они будут искать ее глазами, вновь желая пережить этот миг. Ту, которая скоро станет править этим градом, должно любить, словно богиню.

Наконец показался и дом князя Богумира, выделяясь среди построек своими размерами и роскошью. Беспута остановилась в отдалении, приготовившись к долгому ожиданию. Княжьи хоромы располагались лишь в ста шагах от городского торга. Высокие дубовые ворота скрывали от любопытных горожан княжье подворье. Колдунья улыбнулась, вспомнив, как любитель злых шуток Падун увел у князя жеребца. Каждый поступок несет за собой последствия. Теперь княжий дом охраняется еще строже, и попасть туда будет совсем нелегко. Упрежденная Стояном о силе волхвов, Беспута, вздохнув, прекратила ворожбу. Вмиг сияние ее соблазна померкло, и обычная красивая девица слилась с городской толпой.

После долгого ожидания ворота княжеского дома отворились. Из них вышла маленькая пышная бабка, держа в руках большую плетеную корзину. Вслед за ней выглянул немолодых лет стражник:

— Эй, Марфа, чем нас сегодня попотчуешь?

Марфа обернулась, недовольно забурчав в ответ:

— Вот, как князя накормлю, так о вас и задумаюсь. Вам бы все жрать да спать, злыдни. Лучше б вы о службе своей думали так же, как печетесь о животе.

Стражник стал прикрывать ворота, тихо ругаясь в бороду. Колдунья, прислушиваясь, усмехнулась. Похоже, Марфа — княжья кухарка, и даже стража ей перечить не смеет. Любят князья хорошо поесть, потому и ценят хороших кухарок. А коли у бабы еще и мозги имеются, то она из князя веревки вить будет. Марфа по-старчески суетливо устремилась к торгу за покупками. Беспута следовала за ней словно тень. Вот и начались торговые ряды, голосистые девки наперебой расхваливали свой товар, заманивая покупателя. Марфа, ежедневно покупая продукты, брала их не у каждого.

На княжий стол был особый завоз, лишь самое лучшее и свежее. Остановившись около знакомого торговца, она стала дотошно выбирать товар, отбрасывая в сторону все, что ей не нравилось. Усатый торгаш шутливо возмущался:

— Марфа, ну что там можно перебирать? У меня всегда все свежее.

Бабка лишь отмахивалась от него, продолжая рыться в корзинах.

— Ты мне голову не морочь. Знаю я вашего брата, выложите на люди красивым бочком, а с той стороны? Вот, гляди! Поди, не свиней потчую, а самого князя!

Беспута, пристроившись рядом, стала деловито перебирать овощи, подражая кухарке.

— А за оленину сколько хочешь? — она улыбнулась торгашу, словно солнышко взошло.

Усач потешно зарумянился от ее улыбки, тоскливо поглядывая на шмат мяса.

— Эх, красавица, тебе дорого не отдам. Четверть куна, и забирай!

Беспута деловито оглядывая кусок мяса, стала торговаться:

— Э, какой хитрый! За четверть куна тут все продают. Ты дешевле давай. Уступишь — судьбу твою скажу. Хочешь?

Марфа удивленно обернулась, рассматривая девицу.

— Ворожея, что ли?

Беспута расхохоталась, игриво поправляя упавший локон.

— Да. В нашем роду все бабы наперед видели. Вот и мне от мамки передалось. Только не все хотят знать, что будет. Как скажешь, что было, ахают восторженно, а как что плохое впереди, так сразу ведьмой обзывают. А я что? Что на роду написано, про то и говорю.

Усатый торгаш махнул обреченно рукой.

— Эх, забирай за полцены! Ну кажи, девка, — он уверенно протянул к ней грязную мозолистую ладонь.

Беспута не врала, как и все, кто владел тайным Знанием, она умела неплохо ворожить.

— А мне твоя ладонь ни к чему. Дай в глаза тебе загляну.

Приблизившись, она впилась в торговца цепким взглядом.

— Ты родом из бобров будешь, — усач кивнул удивленно, — детей у тебя трое, мал мала меньше. Жинка твоя хворая, опосля меньшенького захворала. А хворь ее у порога закопана. Как домой вернешься, загляни под ступеньку. Ведьма волос ее к жабьей лапе привязала и в землю закопала. Вот она у тебя с постели и не поднимается. Лапку ту откопай да в печь кинь, только руками не бери. А когда кинешь, сказать не забудь:

Хворь в пламень кидаю, Ведьме ведьмино возвращаю. Пусть жжет ее пекло пекельное, Пусть текут слезы восковые. Нет над моей Любавой женой Твоей ведьминой власти злой. Ключ. Замок.

Торгаш удивленно молчал, глядя на девушку. Затем, придя в себя, затараторил:

— Правду сказала! Любавой жинку кличут. Хворая она и уже месяц как не поднимается. Скажи, девка, что ж за ведьма мою жинку извести хотела? Скажи, милая.

Беспута нахмурила брови, вновь вглядываясь ему в глаза.

— Эх ты, кобелина! Ведьма тут ни при чем, ей наказали, она и поделала. Ты бы меньше по чужим бабам шлялся, так и жена в постель бы не слегла.

Усач отвел очи в сторону, задумавшись о своих бедах.

— Так, девка. Приеду домой, коли все, что ты сказала, правда, я тебе все продукты в полцены отдавать стану. И оленину… Это… За так забирай!

Марфа, придвинувшись бочком к девушке, тихо прошептала:

— Как звать тебя, дочка?