Воевода Константин

Валов Сергей Викторович

Это были Нераскаявшиеся. Те, кто ни разу в жизни не признал своей вины.

В отличие от корчившихся в плазменных фонтанах Непрощенных, они могли временно облегчить свои страдания, вселяя свою душу в мерзкую плоть.

Их внезапные, душераздирающие предсмертные вопли, хруст костей и треск разрываемой кожи непрерывно сотрясали до предела разряженный воздух, наполняя ее волнами дикого, первобытного страха.

Казалось время в этом проклятом мире, не только остановилось навсегда, но и оставило все неизменным, как на заре зарождения самого первого измерения. Здесь

совершенно отсутствовали такие фундаментальные понятия как: добро и зло, любовь и ненависть, правда и ложь.

И только самые низменные инстинкты правили свой омерзительный бал.

Жри других и не смей расслабляться, иначе кто-нибудь сожрет тебя!

Но даже столь устрашающая картина не вызвала у Ярославцева никаких эмоций. Он лишь поднял голову и увидел черный шар, величиной с баскетбольный мяч, который с бешеной скоростью, засасывал потоки космической пыли.

«Значит, эта планета находится за горизонтом черной дыры. И поэтому ее невозможно увидеть ни с Церия, ни с Чумы. А из-за чудовищного притяжения даже свет не способен вырваться отсюда. – Восторженно подумал капитан. – Она еще не разорвана на атомы, но уже безвозвратно потеряна для остальной системы, и теперь напоминает гигантский тонущий корабль посреди безбрежного водного океана, на котором не прекращается борьба за спасительные места в шлюпке. Вот только каким чудом эта невидимка продолжает, удерживается так близко от звезды убийцы?

Однако насколько потрясающее видение!!! О небо! Как же тебе повезло Ярославцев!!! Ведь еще никому из смертных не удавалось увидеть ядро черной дыры и при этом остаться в живых. Любой ученый муж, не задумываясь, отдал бы все на свете, чтобы оказаться на твоем месте».

Сатана досадливо поморщился и прекратил свой дьявольский прессинг.

Самое из устрашающих ведений, так и не достигло ожидаемого эффекта!

Более того оно вызвало у пленника, вместо неописуемого ужаса, вялотекущие научно-философские размышления.

Конечно, не последнюю роль в этом сыграло и то, что во время своего бегства из пыточных подвалов Церия Константин уже был, подвергнут чудовищному гипнотическому воздействию черной дыры, и каким-то необъяснимым образом сумел преодолеть ее пагубное влияние.

Внутренне Дьявол восхитился мужеству пленника и его феноменальной способности успешно противостоять столь изощренному телепатическому нажиму. Не всякий из его самых преданных слуг, мог похвастаться таким завидным равнодушием.

А уж спокойно реагировать на все мыслимые и немыслимые ужасы Преисподней могло лишь только существо прошедшее длинную цепь адских перерождений.

Но самая главная причина, благодаря которой Константину удавалось сохранить столь непрошибаемое спокойствие, заключалась в том, что он совершенно не питал никаких иллюзий в отношении своего ближайшего будущего.

Ибо после всех его художеств он заслуживал только смерти!

И это очевидное обстоятельство позволило ему заранее похоронить любую надежду на снисхождение и достойно, без театрального надрыва и вызова, взирать на августейшую особу. А так же терпеливо переносить все неудобства, связанные с

принудительным конвоированием.

Действительно, какой смысл суетиться, если ты уже по пояс вогнан в могилу?

Тем более что боевые манглы хорошо потрудились над ним, прежде чем полностью обездвижили и лишили способности к сопротивлению.

Даже сейчас они не смели расслабиться и продолжали, периодически меняя друг, друга удерживать его в магическом коконе, ни на секунду не прекращая внешнего воздействия.

И хотя капитан представлял собой довольно жалкую картину, душа его просто разрывалась от безмерного ликования!

Скованный несколькими заклятиями он даже не имел возможности смахнуть пузырившуюся кровь. Ту, что продолжала вытекать из пустой глазницы.

К тому же боль от трех ранений все время пыталась склевать своим раскаленным клювом его воспаленный мозг.

Однако для него все это было уже не важно!

Ведь не далее как вчера он спас, от неизбежной гибели, ЦЕЛУЮ ПЛАНЕТУ!!!

И это стало самым величайшим достижением его жизни! Потому как на всем ее протяжении он только и делал, что убивал, разрушал, и завоевывал.

Правда, в большинстве своем, повинуясь приказу.

Порой даже не представляя для кого, и во имя чего.

Увы! Но такова судьба любого профессионального военного, в прошлом, настоящем, и в будущем.

И лишь теперь он впервые что-то создал собственным руками! Вопреки всему, повернул события вспять, встав, на какой-то миг, вровень с теми, кому издревле поклонялись целые народы, кого трепетно воспевали трубадуры, и кому строгие летописцы посвящали пару страниц в своих нетленных источниках, а то и вовсе, из-за элементарной зависти, ограничивали строгое историческое повествования лишь одним сухим абзацем.

Воистину, о столь славном финале можно было только мечтать!

И поэтому он, так равнодушно реагируя на все происходящему, все время старался развернуть плечи и гордо выпрямить спину.

Между тем, раздосадованные упрямством пленника, манглы постоянно пытались придать ему форму вопросительного знака. Потому как никто ранее не смел, стоять прямо в присутствии их грозного Властелина.

А тем временем судебное заседание шло своим чередом и на нем, помимо вышеперечисленных лиц, в качестве главного свидетеля, присутствовала супруга его Мерзости – хрупкая, кроткая и очаровательная Мадлен.

Преданная слуга, мудрая советница, яростная сподвижница, и прочее, прочее, прочее…

Это ей удалось пленить, а затем и отконвоировать столь опасного государственного преступника. То есть совершить то, что оказалась не под силу даже Огненным мечникам, проявив при этом не дюжие дипломатические способности и чудеса храбрости.

Теперь же внимательно наблюдая за Ярославцевым, она стояла рядом с судебным секретарем, готовая в любой момент принять участие в процессе. А так, как допрос был официальный, с заполнением исторического формуляра, кучи протоколов и других, непосредственно относящихся к делу бумаг, то согласно, дворцового этикета никто не имел права сидеть в присутствии августейшей особы.