Водитель голема
Шрифт:
— Ты такой душка! — ласково сказала Алиса и закрыла глаза.
16. Мы богаты!
Глупо было не оставить Рите рацию. Это дошло до меня с запозданием, и я стал себя за это корить. Может быть, она бы на таком расстоянии и не взяла, но попробовать было можно. А то она там сидит сейчас с ребёнком и не знает, что происходит. Ведь неизвестность — это хуже всего. Но теперь поправить это было уже нельзя, нужно было доводить ситуацию до логического завершения и забирать свою
На улице заметно вечерело. Скоро уже стемнеет. Я очень надеялся, что до темноты все вернутся на свои посты.
Алиса сходила в столовую и вернулась очень довольная.
— Ты чего лыбишься? — спросил я у неё.
— Настроение хорошее, — ответила она, — познакомилась с девахами, нормальные девчонки. Попали, как многие сейчас попадают. Но мы их вытащили, и они нам очень благодарны.
— Пока не вытащили, не нужно опережать события, — сказал я.
— Вытащим, — легкомысленно махнула рукой Алиса, — ты сам-то ел?
— Нет пока, — сказал я, — сейчас пойду, и надо Петю с Машей проверить, как у них там дела идут. Яблочки нашлись?
— Два! — гордо сказала Алиса и вытащила откуда-то из-за спины парочку маленьких и сморщенных яблока.
— Ты уверена, что их стоит есть? — с сомнением сказал я.
— На безрыбье… — вздохнула Алиса.
— Погоди, так вроде Валя в убежище тебе дала с собой яблоки, разве нет? — вспомнил я.
— Знаешь, что, ты в мою «яблочную зависимость», как ты её называешь, не лезь! Те яблоки, где надо яблоки. Дойдёт и до них дело, когда совсем прижмёт! — сказала Алиса.
— Просто не думал, что в твоём характере делать заначки. Мне всегда казалось, что ты живёшь одним днём, — сказал я.
— Плохо ты меня, как оказалось, знаешь, — многозначительно сказала Алиса, — жить захочешь, не так раскорячишься…
— Мне кажется, что эта фраза сюда не очень подходит, — сказал я, — а ты знаешь, откуда она?
— Нет, — сказала Алиса, уселась на стул возле окна и, закинув ноги на подоконник, откусила сморщенное яблочко, — да и наплевать. Слышала где-то и запомнилось. Всё никак не получалось её ввернуть, а здесь вроде бы удачный момент. Но тут ты со своим «не подходит». Иди к бабам в столовую, а то ты какой-то нудный становишься. Может быть, поешь, отживеешь.
— Может быть, ты и права, — сказал я.
Но в столовую пока не пошёл, а направился на склад. Было интересно, как там дела продвигаются, да и Маше с Петей тоже поесть нужно. Они сейчас, по сути, единственные, кто вкалывает. Нет, остальные тоже все делом заняты, но они именно вкалывают. Между сидением у окна и смотрением на улицу и перемещением склада в другое место — колоссальная разница.
Склад был заперт. Я постучал, но никакого ответа не последовало. Возможно, именно сейчас они находились в кармане. Я подождал немного и когда услышал за дверью приглушённые голоса, постучал снова.
— Кто там? — раздался оттуда Петин голос.
— Свои! — ответил
Дверь открылась, и передо мной предстали две потные, но довольные мордахи. Оба были без верхней одежды, в одних майках, которые тоже были мокрыми и прилипшими к телу. Я окинул их взглядом, и укоризненно покачало головой.
— Там же холодно, а вы такие потные. Так и воспаление лёгких можно схватить, — укоризненно сказал я, — а вы нам нужны здоровые. Вы как будто не при помощи дара таскаете всё, а так, вручную.
— Не переживай, мы всё время в активе. В холоде просто так не сидим! — сказала Маша, — но за заботу спасибо.
— Ты лучше зацени! — и Петя сделал широкий жест рукой.
Я окинул склад взглядом и присвистнул. Он опустел, наверное, наполовину.
— Ну, вы даёте! — с уважением сказал я, — предлагаю сделать перерыв. Найдите во что переодеться и сходите в столовую.
— Мы богаты! — крикнула Маша, вскинув руки вверх.
— Ну да, — улыбнулся я, — это, конечно, не золото-бриллианты, но в современном мире даже более нужные вещи. По крайней мере, я на это надеюсь, ведь мы даже толком не посмотрели, что здесь.
— Мы смотрим иногда, — сказал Петя, — и соглашусь с Машей, мы богаты! — последнюю фразу он тоже выкрикнул, вскинув руки.
— Мы постоянно так кричим, но обычно в кармане, когда затащим туда очередной стеллаж, — сказала радостно Маша.
— Как с маной? — спросил я.
— Потратилась, — стала вдруг серьёзной Маша, — интенсивно работаем, быстро расходуется.
— Давай заряжу! — я шагнул к ней.
— Не сейчас, я потная! — Маша скрестила руки и сделала шаг назад.
— Я тебя умоляю! Вспомни, как мы в грязи и перьях лазили по подземельям. Подумаешь, потная! — сказал я.
— Я стесняюсь, — сказала Маша, — это другое совсем.
— Маш, вот сейчас совсем нет на это времени. Мы в осаде, и нужно думать, как отсюда выбираться. Давай всю деликатность и стеснение отложим на потом. Я тоже не фанат чужих потных подмышек, пусть даже и девчачьих. Но иногда нужно просто делать дело, — сказал я.
И не давая ей опомниться, схватил её и защекотал что есть сил. Она извивалась, вырывалась, но не тут-то было. Петя смотрел на эту сцену со смешанными чувствами. Он понимал, что так нужно, но всё равно испытывал дискомфорт, что кто-то применяет к Маше силу, насилие, пусть и с целью щекотки.
— Всё! Всё! Всё! — запричитала Маша, — полная уже!
Я её отпустил.
— А теперь переодеваться и в столовую. Но потом не отдыхайте, постарайтесь как можно быстрее здесь всё закончить, — сказал я.
Петя уловил что-то в моём тоне.
— Какие новости? — спросил он.
— Приходил переговорщик, — сказал я, — они дали нам время до утра, а потом, говорят, если не уйдём, пеняйте на себя. Но они просто сами сейчас не готовы напасть. Только вот до утра они тоже вряд ли будут ждать, так что нужно поскорее всё доделать.