Во главе раздора

Арден Лия

– Если можно будет, то обязательно! – заверила я, хоть немного подражая её жизнерадостному тону.

Сирша просияла, хватая следующий кусок пиццы.

– Я загадала желание Привратнику.

Еда выпала из пальцев подруги сыром вниз, к счастью, всё шмякнулось обратно в коробку, а не на одежду. Хотя Сирша и не заметила, продолжая округлившимися глазами смотреть на меня.

– И как? – несмело уточнила она.

– Было сложно, но теперь есть адрес, где я в последний раз жила с родителями.

– Тот сгоревший дом? Думаешь, они всё ещё там?

– Если нет, то будет легче найти прошлых владельцев или же съёмщиков.

Имена я не стала спрашивать, они могут быть распространёнными.

– Ты уже ездила по адресу?

– Нет. Я собираюсь это сделать в ближайшие дни и хотела попросить… не поедешь ли ты со мной?

– Конечно! – моментально отреагировала Сирша, от её внезапного возгласа я чуть не подскочила на стуле. – Откуда у тебя вообще сомнения?! Конечно, поеду! Знаю, как ты мечтала узнать хоть немного о своей родне. Надеюсь, они получше тех мудаков, что бросили меня. Ну и скатертью им дорожка! Если твои такие же, то и пошли туда же! И без них мы с тобой смотри как хорошо справляемся! – затараторила она, вызывая у меня благодарную улыбку и жжение в глазах.

– Мне просто интересно, кто они, но моя настоящая семья только ты, – призналась я, и Сирша разинула рот, потом покраснела и неожиданно расплакалась.

– Ой, да заткнись, Кассия! Прекрати ржать! – недовольно бормотала она, вытирая растекающуюся тушь, а я всё громче хохотала со слезами на глазах, следя за её тщетными попытками. Сирша ворчала, изредка прерываясь на несдержанные смешки.

* * *

Из-за учёбы и работы что у меня, что у Сирши не было свободного времени в последующие дни. Она трудилась над заданиями в компании мистера Хилла, а я после лекций на всех парах неслась в «Подворотню». Новых происшествий с наркотиками не было, но встревоженное настроение среди людей сохранялось, и стрелковый клуб был полон каждый день. Руфусу пришлось нанять ещё одного человека на подработку. Павел оказался общительным студентом третьего курса из технологического университета, и мы быстро поладили.

Загруженность позволяла мне меньше вспоминать про Кая, Иво и Элиона, а усталость во всём теле и недосып сдерживали порывы отправиться по полученному от Привратника адресу. Каждый раз возвращаясь домой поздно вечером, я валилась с ног и засыпала быстрее, чем тоска по новым друзьям брала верх. Я не звонила им, не желая мешать.

В пятницу после заката мы с Сиршей освободились, вызвали такси и поехали по указанному на карточке адресу.

– Это точно он? – спросила я, не отрывая взгляда от дома перед нами.

Таксист сказал, что адрес тот, но Сирша достала телефон и сверилась с картой.

– Это он.

Я осмотрела тихую, но хорошо освещённую улицу. Санкт-Данам разделён рекой на северную и южную части, мы оказались на южной стороне. После поступления в университет на этой половине мы с Сиршей бывали редко. К северу от реки наше учебное заведение, район теневых, «Подворотня» и бизнес-район, где расположилась компания мистера Хилла.

На южном берегу больше спальных и элитных районов, неподалёку находится и наш приют, но наведываться туда у нас с Сиршей нет желания, а других мест, ради которых стоило бы проделывать долгий путь в полтора часа из-за пробок, не было.

Несмотря на безлюдность улицы, вдоль дороги выстроились дома богачей. У каждого своё отдельное здание. У кого-то особняк

с полностью огороженной территорией, у кого-то жильё попроще, но всё равно обособленное, со своим уникальным архитектурным стилем и собственной лужайкой или садом.

– Может, ты потерянная дочь богатых родителей? – с насторожённой улыбкой предположила Сирша.

Я внимательно рассматривала детали дома, стараясь хоть что-то узнать. Строение достаточно скромное по сравнению с соседними. Без забора вовсе, но с ухоженной лужайкой. Четыре этажа, а архитектура напоминала старые дома, которые любили возводить пару веков назад. Сочетание готики и ренессанса. Арочные и прямоугольные окна, вытянутые линии и дуги, детально украшенное крыльцо. В основном здание было в бежевых и коричневых тонах, но жёлтый свет в окнах и медные украшения на фасаде, отражавшие сияние ближайших фонарей, придавали постройке какой-то осенний образ, даже в середине весны.

– В таких селятся люди старого поколения, ценители истории. Некоторые из наших профессоров живут в домах схожей архитектуры, – вслух размышляла Сирша, скрашивая повисшую тишину. Она пыталась предугадать, чего ждать, пока я рассеянным взглядом шарила по украшениям здания, не узнавая ни единой детали. – Кто бы там ни жил, они сейчас дома.

Я издала невнятное мычание.

– Если хочешь, я поговорю с ними, – предложила Сирша, дав мне ещё целую минуту.

Она сама побледнела и начала, подражая мне, теребить молнию куртки. Моя нервозность передалась ей как зараза, и я одёрнула себя, ругая за беспочвенный страх.

– Нет, пойдём. Сама спрошу.

В отличие от уверенного тона и твёрдого шага по ступенькам лестницы перед входом, желудок сжался, а сердце до тошноты противно забилось где-то в горле. Я нажала на звонок и приказывала себе не забывать дышать, прислушиваясь к шуму за дверью.

Вначале шаги, потом тишина, через пару мгновений звуки отодвигаемого засова, цепочки и открывающегося замка.

– Чем могу помочь? – спросила женщина в возрасте.

Она была невысокого роста, с голубыми глазами, седеющие волосы убрала в элегантный пучок. Одежда скорее говорила о её строгом стиле, чем о богатстве. Я не нашла внешней схожести. Вряд ли у нас присутствует кровная связь.

– Прошу прощения и понимаю, что вопрос странный, но этот дом принадлежит вам? – заговорила я, прекратив с неприличной тщательностью рассматривать женщину.

– Мне, а в чём дело?

– Вы никогда его не сдавали?

– Нет, этот дом передаётся у нас в семье по наследству уже несколько столетий.

Я сглотнула и незаметно вытерла вспотевшую ладонь о штанину.

– Ваш дом когда-нибудь горел?

Лицо женщины вытянулось, но она быстро взяла себя в руки и недовольно поджала аккуратно накрашенные губы, не ответив на вопрос.

– У вас есть дети? – сбивчиво поинтересовалась я, ощутив близость к разгадке.

В глазах собеседницы вспыхнул гнев, губы едва заметно искривились. Она сильнее распрямила плечи, вскинула подбородок, напомнив оскорблённую учительницу. Не утруждая себя криком, она попыталась захлопнуть дверь перед моим носом, но я упёрлась в неё рукой.

– Да как вам совесть позволяет! Я предупредила, что впредь не стану общаться с журналистами! В вас нет ничего святого при погоне за чужими трагедиями! – повысила голос женщина, смерив меня презрительным взглядом.