Во главе раздора

Арден Лия

На лице Дардана лишь вскользь отразились разочарование и тоска, прежде чем он деловито продолжил рассказ.

– Там были сведения и о твоих анализах. Появилось совпадение, и этот отчёт принесли мне для ознакомления.

– Почему вы мне не рассказали? – с отчаянием взмолилась я, стискивая пальцами его стол. В глазах собрались злые слёзы, меня затрясло.

– Потому что ты не помнила, – с большим сочувствием ответил мистер Хилл. – Я внимательнее перечитал собранную о тебе информацию. Вопреки трудностям, ты достигла высот. Поступила на бюджетное отделение хорошего университета, учишься на отлично, почти выпускница, подрабатываешь и не

нарушаешь закон. Я решил, что так будет лучше, Кассия. Ты прожила с Райденами всего несколько месяцев. Вы даже не успели стать семьёй. Я посчитал, что тебе не стоит вспоминать о тех ужасах.

– Но мои настоящие родители? Вы занимались моим удочерением!

– Да, но именно после твоего дела и произошедшего с Лиамом и Селеной я отказался продолжать лично курировать приют и делегировал заботу о детях доверенным управляющим. Я отдал девочку в семью ради хорошей жизни, а буквально месяцы спустя потерял друзей и думал, что обрёк ребёнка на гибель, – признался Дардан, устало проводя рукой по лицу, будто мог смахнуть все тревожащие его мысли. – К моменту, когда ты неожиданно оказалась в приюте, дело было закрыто, а я уже не занимался сиротами.

– Откуда я взялась?

Дардан скривился, явно не желая слышать этот вопрос, а следующие слова он выдавил нехотя.

– Это ещё одна из причин, почему я не стал тебе ничего рассказывать. При всей влиятельности моей семьи и связях я не знаю ответа.

– Не знаете? – ошарашенно повторила я.

– Тебя оставили в холле на первом этаже. Именно в этой высотке. Оставили прямо в конце обеденного перерыва, когда много людей входит и выходит из здания. По камере видеонаблюдения как внутреннего, так и внешнего удалось установить лишь то, что это был мужчина. Тебе едва исполнилось восемь. Ты умела говорить, назвала своё имя и дату рождения, знала названия многих окружающих предметов, у тебя был ахакор, ты умела считать, читать и неплохо писала, но не могла назвать родителей, имена друзей или знакомых. Не знала адреса и не могла описать дом, где жила. Ты быстро складывала трёхзначные цифры, но каждый вопрос о семье приводил тебя в ступор.

С разинутым ртом я слушала его рассказ и пыталась вызвать в голове образы прошлого, но ничего не помнила.

– Полиция никого не нашла, мои врачи предположили наличие у тебя врождённой болезни с памятью, так как травм не было, за исключением хромоты. Ты время от времени хромала. Мы провели обследование: на снимках рентгена были видны незначительные следы заживших переломов, и врачи предположили, что хромота скорее психическая. Ты не могла избавиться от последствий старой травмы, хотя кости были в порядке.

Я сломала ноги о воду.

Этот ответ я проглотила. Я никогда не ломала ноги. Или ломала?

– Ты стала настоящей загадкой. Мы даже не отправили тебя в приют. Ты прожила прямо в этом здании под присмотром наших врачей около недели, а затем Лиам и Селена решили взять тебя к себе. Около двух месяцев продолжались поиски твоих биологических родителей, и только потом началась подготовка документов на удочерение.

Дардан умолк, когда из моего горла вырвался непонятный звук. Следующим всхлипом я подавилась и невольно заплакала, до боли в пальцах стискивая край его стола. Мне так хотелось наорать на него, но я не имела права.

Я ничего не понимала.

Не понимала так же, как сам мистер Хилл, как Райдены и Сирша.

Открылась новая информация, но она лишь запутала, породив очередные

вопросы и сбросив меня во мрак неведения.

– Вам нужно было мне сообщить! Я бы задала Привратнику более правильный вопрос! Я попросила у него адрес! Пыталась предусмотреть, чтобы не быть обманутой! – не в силах больше сдерживаться заорала я на Дардана. Тот не изменился в лице, глядя на меня с долей сочувствия во взгляде.

– Мне жаль, Кассия. Я недостаточно быстро подумал об этом. И, если честно, не знал, как тебе обо всём рассказать.

Дальше я просто плакала от горя, злости и обиды. Пару раз прикрикнула на Дардана, но тот выдержал все обвинения с хладнокровием и разве что налил мне виски. Сирша утешала, подбирая какие-то бессвязные аргументы. Я их не слышала, не разбирала слов и тем более смысла, но её ласковый голос и заботливые поглаживания по спине успокаивали лучше каких-либо доводов.

Медленно всхлипы утихли, а слёзы высохли. Рыдания ни к чему не приводили, истерика не имела смысла. Я ухватилась за эти хладнокровные мысли, напомнила себе о том, что у меня есть Сирша. Моя маленькая, но семья. Есть Руфус, который тоже стал мне опорой. Теперь ещё Иво, возможно даже Кай и Элион. Я повторяла их имена, стараясь убедить себя, что имена моих родителей уже давно потеряли смысл. Много лет я живу своей собственной жизнью. Прошлое не имеет значения.

* * *

Следующие дни я провела в прострации.

В субботу попросила у Руфуса полный рабочий день, чтобы занять голову насущными, бытовыми вопросами, а в воскресенье всё свободное время пыталась подготовиться к лекциям, хотя выходило из рук вон плохо: мысли были далеко.

Больше Каю я не звонила, боясь узнать, как много ему было известно. Не хотела с ним ругаться, поэтому забилась в угол своего сознания, сосредоточившись на базовых потребностях вроде работы, еды, сна и на необходимых обязанностях. Сирша с тревогой смотрела на меня, возвращаясь после стажировки. Даже по выходным она бегала по поручениям из компании Дардана, уверенная, что благодаря рвению у неё будет больше шансов получить там оплачиваемую должность. Выполнив задания, она нигде не задерживалась и появлялась дома как можно раньше. Поэтому хотя бы ради Сирши я пыталась притворяться, что мне лучше и тягостные мысли о семье меня не беспокоят.

В понедельник я и вовсе с небывалым усердием прослушала все лекции и отработала в «Подворотне» до ужина. Кажется, я даже рассмеялась, когда Руфус едва не уронил «Беретту» себе на ногу. Мы вновь играли в перекидывание пистолета, и начальник спасовал. Благо тот был без патронов.

– Я решила бросить эту затею, – вслух призналась я, доставая из духовки пирог.

Сирша выразительно взглянула на приготовленную шарлотку, а я выругалась про себя, догадавшись, что именно это меня и выдало. Вообще время позднее, но в моменты тревоги или разочарования я всегда либо готовлю, либо прибираюсь.

– Больше не буду искать родителей, – упрямее добавила я, поставив десерт на стол, чтобы он остыл. – Столько лет прошло. Какая теперь разница? Хотела узнать, кто они и чем занимаются? Понять, может, я сильна в математике? Может, они исследователи или строители и мне не стоило браться за гуманитарное образование? – с деланым безразличием продолжила делиться я. – Но и это уже не имеет значения: я выбрала профессию. Мне нравится учёба. Они бы точно не одобрили работу в «Подворотне». В общем, решила, что мои мучения бесполезны.