Вне морали

Фриман Брайан

Он был симпатичным малым, вот только маловат ростом. Одевался всегда безупречно. Сегодня на нем были цветастая рубашка «Томми Багама» и черные шелковые брюки. Черные как деготь волосы Корди нещадно мазал кремом и зачесывал назад, ото лба к затылку. Кожа у него была смуглая, его белые зубы на ее фоне казались жемчужными. Карие глаза сверкали, как у хищника.

Серена ткнула большим пальцем в сторону трейлера:

– Что узнал?

– Жалкий старик, – отмахнулся Корди. – Хотя, в общем, не такой старый, но одряхлел. Пил крепко. Не ложился спать без бутылки

джина. Видишь, повсюду битое стекло? Это он туда бутылки бросал. Прямо из трейлера.

Серена отметила внушительный размер поля, усеянного осколками.

– Скажи лаборантам, пусть приедут сюда вместе с судмедэкспертами и проверят все осколки.

– Ага, – буркнул Корди.

– Через пару месяцев нам придется снова приезжать сюда, за разложившимся Трясучкой Бобом. Кстати, как он там?

– Увидев тело, бросился наутек. Так голый и чесал вдоль дороги, пока какой-то шофер не догадался позвонить в полицию. Когда его догнала патрульная машина, он забормотал что-то про труп, который ожил и гонится за ним.

– Ему знакома эта девушка?

– Нет, – покачал головой Корди. – Он говорит, что впервые увидел ее. Вышел помочиться и заметил труп. Ха, вот сюрприз. Представляю! – Он хмыкнул.

– Во сколько это было? Он не в курсе, как эта посылка тут оказалась? Может, что-нибудь слышал или видел?

– Ты смеешься? Чего он мог видеть и слышать, если последнее время только и делал, что джин глушил? Сама подумай!

– Вот я и думаю, что черта с два мы что-нибудь о ней выясним, – вздохнула Серена. – А ты не проверял, в трейлере крови нет нигде?

– Есть. Но это его кровь, Боба. Он ноги поранил, когда отсюда улепетывал. Небольшие капельки. Когда башку пробивают, ее выливается гораздо больше. Можешь мне поверить, я все там оглядел. К тому же он там не убирает, следы бы остались. Девушка в трейлер не заходила, точно. Иначе бы она просто задохнулась. Там запашок – убийственный. Но его индейку-«трясучку» я попробовал. Ничего штука, под соусом кахун. Но ты лучше туда не ходи, там вонь такая стоит – в обморок упадешь.

– Если там такой аромат, наверное, водилы к нему давно не заглядывали.

– Водилы – что? Слабаки. Я – мексиканец. У нас желудки луженые, сушеный красный перец спокойно едим.

– Слушай, красавчик, есть такая штука, сальмонелла называется. От нее не только гринго поносом страдают.

– Успокойся. Представь, что я съел его «трясучку» ради тебя, проверял, не прячет ли он чего-нибудь противозаконное в мясе. Теперь мы с тобой знаем – не прячет. Другая бы на твоем месте мне бы спасибо сказала.

– Ты меня поразил, красавчик. Какое самопожертвование. Ладно, хвалю.

Она опять оглядела тело девушки. Ей хотелось прикрыть ее, отдать маленькую дань уважения. В Лас-Вегасе случались загадочные преступления, не вызывавшие у Серены ни удивления, ни каких-либо эмоций. Однажды она разыскивала подозреваемую, стриптизершу, а нашла грудастого мужчину с внушительным оборудованием. В другой раз Серена расследовала убийство карлика, которого два подростка – искателя острых ощущений

приковали к самодельным козлам и разорвали на части. Доводилось ей арестовывать и мужчину, он голышом прогуливался по главной улице города, ведя на поводу двух козлов. Как только где-нибудь происходило что-нибудь странное, страшное или дикое, Серена через несколько минут уже была на месте. Очень редко она сталкивалась с преступлением интересным, по-настоящему таинственным, мрачным, с глубокими корнями. Это ей подсказывала интуиция. К примеру, вот как сейчас. Интуиция говорила ей, что Серена стоит на пороге необычайно увлекательного расследования.

Разгадывая убийства, особенно молодых женщин, она ощущала не только профессиональный интерес, но и особую боль. Вспоминала себя, молоденькую девушку, приехавшую из провинции в Феникс, и хорошо понимала: сложись обстоятельства иначе, и она, вот как эта несчастная, тоже оказалась бы в пустыне.

– И как же тебя зовут, розочка? – пробормотала Серена себе под нос.

– Похоже, наша кавалерия летит, – сообщил Корди и показал на дорогу, где из-за поворота выруливали полицейские машины и «скорая помощь». – Только не говори, что мне придется жариться в этом пекле еще пять часов, пока они станут тут все обнюхивать.

– Нет. Наша с тобой задача – оградить место и передать его Нойссу. Вечерок на солнышке ему не повредит. Потом мы побеседуем с врачами, вдруг они заметят на теле что-нибудь, что я пропустила, после чего отправимся выяснять, кто эта девушка и как она сюда попала.

– Как ты намереваешься идентифицировать тело, которое никто не собирается узнавать?

– Ну, прежде всего ты попросишь выслать нам по факсу все заявления о пропаже девушек, белых, от тринадцати до тридцати лет, поступившие за последние две недели.

– Как их собрать? В папку или на компакт-диск?

– Сердцеед чертов, ты меня понимаешь или нет? Я сказала: за две недели, а не за два года. Не переживай, это пустая формальность. Я очень удивлюсь, если наша героиня окажется в данном списке.

– Почему?

– Потому что скорее всего она вращалась в таких кругах, где пропажа человека не считается трагедией.

– Ясно. И что мы предпримем потом?

– Пойдем по стриптиз-клубам.

Корди застонал от счастья:

– Ну, повезло так повезло. Мамочка, вот это денек! Думаешь, эта крошка работала стриптизершей? Наверное, с шестом она выглядела получше. Такую увидишь и женишься.

– Заткнись, Корди.

– Все, заткнулся. А как ты определила, что она стриптизерша? Ты чего-нибудь тут находила? Карточку из стриптиз-клуба, например?

Серена пожала плечами.

– У нее в груди имплантаты. Вот почему она не ссохлась. Лобок побрит, лишь вертикальная полоска волос оставлена. На груди и бедрах рассыпаны блестки. На левой груди татуировка – маленькое сердечко. Складываем эти факты и получаем вывод – девушка вертелась у шеста.

– Вон оно что. Значит, придется обойти штук четыреста клубов. Не говоря уже о фирмах, поставляющих девок по вызову.