Вне морали
Шрифт:
– Все мы тут пропащие! – бросила Лаванда.
Корди не только не делал вид, что не интересуется ее телом, он глаз с нее не сводил, медленно, с наслаждением оглядел девушку с головы до пят, каждый сантиметр кожи, надолго задерживаясь на самых интересных местах. Лаванда довольно усмехалась.
– Эй, дружок! За это мне деньги платят. Или ты думаешь, что если полицейский, то имеешь право глазеть на меня бесплатно?
– Согласишься со мной пообедать, и мы будем в расчете, – промолвил Корди. – Договорились?
Серена закатила глаза. Лаванда засмеялась:
– А
– У тебя есть шанс выяснить это, – отозвался Корди.
Лаванда обратилась к Серене:
– Вы не супруги?
– Это мой напарник, – ответила Серена, больно ткнув Корди локтем. – Сегодня по крайней мере, а завтра – не знаю.
– Ну и как тебя зовут, малышок? – поинтересовалась Лаванда, переведя взгляд на Корди.
Серена поняла, что Корди ей понравился. Ей было забавно наблюдать за ним.
– Можешь называть меня Корди, – проговорил тот.
– Знаешь, Корди, все бы хорошо, но ты такой коротенький. Боюсь, не замечу, задену тебя случайно. Не упадешь?
– Разве что только на тебя.
– Э, ребята, хватит! – встряла Серена. – Помолчи, Корди, слышишь?
– Как насчет вечера в пятницу? – спросил Корди, не замечая ее.
Лаванда пожала плечами:
– Хорошо, птенчик. Ты меня уговорил. Заезжай сюда в пятницу к восьми. Я как раз закончу. Тебе шести часов на меня хватит?
Серена хмыкнула.
– Романтика! Ты не забыл, казанова, что на нас труп висит? Кто за тебя его идентифицировать будет?
– Да ладно, – отмахнулась Лаванда. – Тут все время кто-нибудь исчезает.
– Я знаю. И эта тоже пришла и исчезла. Рост – пять футов семь дюймов, крашеная блондинка, возраст – от семнадцати до двадцати пяти лет. Пропала дня два назад.
– Ну и что? Да их море пропадает.
Корди протянул руку и потрогал сосок на левой груди Лаванды.
– У нее чуть повыше этого есть татуировка, маленькое сердечко.
«Вот чертов сосунок, вспомнил. Молодец», – подумала Серена. Она иногда действовала механически, как робот, оставаясь бесчувственной к окружавшей ее эротике.
Серена знала, как коллеги называют ее за глаза. Колючкой. Или Колючей Проволокой. Она была похожа на забор, обнесенный колючей проволокой, с надписью «Прохода нет!». В этом и состояла ее драма. Даже когда мужчина ей нравился, она всегда находила возможность отпугнуть его, вместо того чтобы привлечь. Иногда она завидовала Корди, его легкому характеру, умению чувствовать себя в своей тарелке в любой обстановке.
– Сердечко, говоришь? – Лаванда задумалась.
Серена посмотрела ей в глаза и впервые за день почувствовала, как у нее участился пульс.
Лаванда закусила губу.
– Не знаю, может, это и она. Знаешь, в клубе, где я раньше работала, была одна девушка, очень похожая на эту.
– Как ее звали?
– Кристи. Кристи Кэтт. Вымышленное, конечно. Как и мое. Ты что, думаешь, меня действительно зовут Лаванда? Нет. Я свое имя называю только очень близким мне людям. Вот станешь близким, – она подмигнула Корди, – тогда и тебе скажу.
– А в каком клубе ты раньше работала? – спросил Корди.
– Во
– А где эта девушка живет? – спросила Серена.
– Она снимала какую-то дыру у ближайшего аэропорта. Черт, как же тот дом называется? А, вспомнила! – воскликнула она. – «Бродяжий угол». Точно, он самый. Там сдают комнаты на неделю, а можно и на день снять.
– Больше ничего о ней не вспомнишь?
– А что вспоминать-то? Молчаливая она была. Придет, отработает и сразу уйдет. Одиночка. Никогда с нами не оставалась посидеть, потрепаться.
– Когда ты ее в последний раз видела?
– Уже после того, как сюда пришла. Примерно месяц назад.
Корди неохотно вытащил из кармана своей шикарной рубашки фотографию.
– Не узнаешь ее тут?
Лаванда лишь взглянула на снимок и сразу зажмурилась, отвернувшись.
– Кошмар. Так и стошнить может. Вот не повезло. Не дай Бог никому такое.
– Прости. Она это? – спросил Корди, держа фотографию перед Лавандой.
Та брезгливо покосилась в его сторону.
– Кто знает? Трудно сказать. Кристи была красавицей, а это мумия какая-то. Она была такая же сексуальная, как и я. Если это она – ужас… – Лаванда замолчала и, протянув руку, перевернула снимок.
– Спасибо, Лаванда, ты нам очень помогла, – проговорила Серена.
– Увидимся в пятницу! – напомнил Корди.
– Э, нет, мальчик. Увиделись мы с тобой сегодня. А в пятницу я приду к тебе, чтобы ты посмотрел на меня. Понял? Готовь бумажник.
Глава 36
Они выехали с трассы I-15 на Тропикана-авеню, нетерпеливо дождались, когда на Лас-Вегас-бульвар загорится зеленый свет. Справа от них возвышался отель «Экскалибур», имитация под времена короля Артура, а слева – «Нью-Йорк», такая же подделка под очертания Манхэттена. Из миниатюрных пожарных катеров, окружавших фальшивую статую Свободы, били разноцветные фонтаны. Несколько струй были направлены на улицу. Серена почувствовала влагу на щеке. В такую жару приятно ощутить прохладу. Она посмотрела на толпу туристов, высыпавших подышать вечерним воздухом, отдохнуть после проигрыша в близлежащем казино. С туристов градом тек пот, они вытирали лбы, трясли воротниками рубашек. Даже сейчас, когда солнце скрылось за горы, жара стояла невыносимая.
Зажегся зеленый. Они свернули налево, на Ковал-лейн. Затем еще один поворот, направо, после чего они вырвались из сверкающего и притягательного мира района Стрип и очутились в небогатом квартале, застроенном скромными домиками с металлическими решетками на окнах. Это был «плавильный котел» Лас-Вегаса, густозаселенный чернокожими, мексиканцами, индейцами, иммигрантами из многих десятков стран, выполнявшими низкооплачиваемую работу обслуги в казино. Уровень преступности здесь был еще невысокий, особенно по сравнению с «Голым городом» возле «Стратосферы», где случалось самое большое число убийств. По улицам брели домой старушки, толкая перед собой тележки с продуктами. В садиках играли детишки, тыкали палочками в скорпионов.