Вне морали
Шрифт:
– Убийца мог и прийти пешком, – промолвил Гейл.
– А может, он прилетел? – усмехнулся Страйд.
Присяжные засмеялись. Судья Кассель нахмурилась и сурово посмотрела на Страйда. Гейл подождал когда шум стихнет, и продолжил:
– Вы фотографировали дом Стоунеров во время обыска?
– Разумеется, это обычная процедура, – ответил Страйд, размышляя над тем, к чему клонит адвокат.
Тот подошел к своему столу, достал какую-то фотографию, приблизился к Страйду и поставил ее перед ним.
– Это увеличенная
– Узнаю.
– Здесь показана часть столика, находящегося в прихожей в доме Стоунеров, рядом с входной дверью. Правильно?
– Да.
Гейл вынул из внутреннего кармана пиджака ручку «Эрроу» с золотым пером и обвел фрагмент стола.
– Скажите, лейтенант, что это?
Страйд все понял.
– Хрустальная пепельница.
– А что лежит в ней?
– Связка ключей.
– Совершенно верно. Это ключи мистера Стоунера от дома и от машины?
– Думаю, да.
– Иначе говоря, любой, кто проходил мимо двери, мог прихватить эти ключи, а затем машину и Рейчел.
– Нет, – возразил Страйд. – Судя по доказательствам, подобное невозможно. Согласно вашему сценарию, преступник должен был знать, что Рейчел находится дома, войти в дом в перчатках, он должен был знать, где лежат ключи да еще носить обувь одного размера с Грэмом Стоунером. По-моему, вы начинаете фантазировать, мистер Гейл.
– Ничего подобного, лейтенант.
Судья Кассель хлопнула ладонью по столу.
Страйд кивнул и извинился. Но ему удалось хотя бы на секунду пошатнуть теории Гейла. Он надеялся, что присяжные не пойдут на поводу у хитроумного адвоката и не дадут себя запутать в паутине его экстравагантных измышлений. А раскидывать сети возможностей Гейл был мастер.
Гейл повернулся к судье и лучезарно улыбнулся. Затем, поглаживая остатки седых волос на затылке, обратился к Страйду:
– Хорошо, лейтенант. Давайте теперь перейдем к так называемым сексуальным отношениям со своей падчерицей. У вас нет ни единого фактического доказательства, подтверждающего эту дикую мысль. Ни семенной, ни вагинальной жидкостей.
– Я уверен, что они пользовались ванной.
– А как насчет свидетелей? Их тоже нет?
– Такие вещи не происходят при скоплении народа, – ответил Страйд и усмехнулся.
Гейл оставался серьезным.
– Итак, свидетелей у вас нет, лейтенант. Вы провели большую работу, исследуя частную жизнь мистера Стоунера. Выяснили, что он увлекается всякой порнографической безвкусицей. – Гейл вздохнул. – Что делать? Таков человек. Только дело-то в другом. Из всех журналов, что вы обнаружили в его кабинете, ни один не является противозаконным. Ведь так?
– Так, – согласился Страйд.
– И продаются они не в закоулках, а на главных улицах Дулута, верно?
– Да.
Гейл взял перечень телефонных переговоров и поднял его
– А что касается вот этого, то я хотел бы вас спросить – станет человек тратить по пять долларов в минуту на фальшивый секс с престарелыми актерками, изображающими несовершеннолетних, если он, как вы утверждаете, имеет его ежедневно якобы со своей падчерицей? Зачем ему эти секс-услуги нужны в таком случае?
– Переговоры доказывают его склонность к сексу с несовершеннолетними, – произнес Страйд.
– А вам известно, лейтенант, сколько мужчин в Дулуте пользуются указанными секс-услугами по телефону? Знаете, сколько этим фирмам поступило звонков хотя бы за последние полгода? – Гейл хитро улыбнулся.
– Нет.
– А я – знаю. Почти двести. Причем среди, простите, потребителей есть два ваших коллеги, сотрудника полиции. Вы не проверяли их на причастность к нашему делу?
– Нет.
– Разумеется, нет, – согласился Гейл, – Потому что они не вписываются в вашу версию. Потому что и вы, и я знаем: эти звонки и различные фантазии не имеют никакого отношения к тому, как человек ведет себя в реальной жизни. Правильно?
– Все зависит от контекста. И от конкретного человека.
– Но вы же не знаете контекста своих коллег, лейтенант.
– Нет.
– И контекст отношений между моим клиентом и его падчерицей вам тоже неизвестен. Фактически ваша идея об их сожительстве подтверждается лишь одной фотографией, обнаруженной вами в его компьютере.
– Это очень многозначительная фотография.
– Согласен. Она на многое намекает. Но не более, – парировал Гейл. – Она ничего не доказывает. Потому что вы не знаете даже, видел ли мистер Стоунер эту фотографию вообще.
– Она была в его компьютере.
– Ну и что? Рейчел имела доступ к его компьютеру. Она могла в любое время записать на жесткий диск сколько угодно фотографий.
– У нас нет доказательств, что она это делала.
Гейл поморщился и махнул рукой, отметая его замечание.
– Но вы не можете и опровергнуть заявление о том, что она могла это сделать. Кто знает, что там на уме у девушек ее возраста? Например, она хотела просто смутить его, поставить в неловкое положение. Или вызвать ссору между ним и своей матерью. Вы же этого не знаете, лейтенант.
– Нет.
– Скажите, когда фотографию загрузили в компьютер?
– Судя по статистике файла, в субботу, за неделю до исчезновения Рейчел.
– А когда снимок смотрели на компьютере в последний раз? – жестко произнес Гейл.
– В тот же день.
Гейл недоверчиво посмотрел на Страйда. Постепенно выражение на его лице сменилось изумлением. Уж кому-кому, а Гейлу было хорошо известно, когда фотографию смотрели, он знакомился с делом и уликами. Но он хотел произвести впечатление на присяжных и преуспел. Те подумали, что сообщение Страйда оказалось новостью.