Вне морали
Шрифт:
– Так.
– Фактически девушка представляет собой классический образец подростка, покинувшего дом. Правильно?
– Я бы так не сказал. Обычно подростки, уходя из дома, не оставляют улик вроде тех, что мы обнаружили. Капли крови, волокна, окровавленные куски одежды.
– А если она просто не хотела, чтобы ее искали?
Выдержка изменила Страйду, на минуту он запнулся.
– Что? – удивленно спросил он.
– Ну если, как вы предполагаете, она взяла бы машину, ее семья сразу поняла бы, что она попросту убежала. В этом случае полиция пошла бы по ее следу. Вы искали бы ее по всей стране.
Страйд покачал головой:
– Неразумно. Если бы Рейчел решила сымитировать свою смерть, она оставила бы явные улики. Но и тогда мы все равно искали бы ее по всей стране, мы бы и тогда провели исчерпывающее расследование. Откуда Рейчел могла знать, что мы удовлетворимся уликами, найденными в машине и возле амбара?
– Простите, но раз мы здесь, значит, вы ими удовлетворились. – Гейл выпрямился во весь свой гигантский рост, внимательно посмотрел на Страйда, затем перевел взгляд на присяжных. – Ну хорошо. Давайте, лейтенант, вернемся с вами к амбару. Как известно, там подростки занимаются тем, чем родители не дают им заниматься дома. Правильно я говорю?
– Правильно.
– Знаете ли вы, сколько подростков посещают это экзотическое местечко?
– Нет.
– Замечательно. А известно ли вам, сколько раз за последний год туда вызывали полицию?
Страйд пожал плечами:
– Нет.
– Вы, наверное, удивитесь, но тридцать семь раз.
– Не удивлюсь.
– И вы, разумеется, также не удивитесь, если я сообщу вам, что за последние пять лет восемь раз подростки обвинялись в изнасиловании возле амбара? – Обычно мягкий голос Гейла зазвенел сталью, глаза сузились и превратились в горящие голубые точки.
– Возможно, – ответил Страйд.
– Более чем, лейтенант. Это факт. Оказывается, амбар – местечко еще и опасное.
– Да, – признался Страйд.
– Подростки насилуют подростков, а полиция, оказывается, ничего об этом не знает.
– Возле амбара нет постоянного дежурства. Иногда туда наезжает патрульная машина, но потом подростки опять туда возвращаются, – заметил Страйд.
– Правильно, лейтенант. Именно подростки. Они совершают там преступления. И опять туда возвращаются. Вы не считаете данное обстоятельство свидетельством того, что и Рейчел могла стать жертвой преступления, совершенного подростками?
– Мы разрабатывали данную версию, но в конечном счете отвергли ее.
– Это первое, что вам пришло в голову, – поправил Гейл. – Вы отправили своих сотрудников в колледж, порасспрашивать студентов. После того как вам принесли браслет. Верно?
– Да, – отозвался Страйд.
Гейл кивнул. Он снова пожевал край дужки, подойдя к своему столу, отпил воды из стакана, промокнул губы платком, вытер лоб.
– Какой у вас размер обуви, лейтенант?
«Молодец, мерзавец, – подумал Страйд. – Интересно, откуда он это узнал?»
– Двенадцатый.
– Знаете, у меня тоже есть версия – а не могли ли вы оставить тот след от кроссовок у амбара?
– Протестую! – выкрикнул Дэн.
– Отклоняется, – вмешалась
– У меня нет кроссовок той же марки. К тому же Грэм Стоунер купил новые кроссовки спустя всего четыре месяца после исчезновения Рейчел. А первые мы так и не нашли.
– Вы в курсе, сколько кроссовок «Адидас» двенадцатого размера продали в Миннесоте за последний год?
– Нет.
– Более двухсот пар. Разве никто из этих людей не мог оставить следы у амбара?
– Могли. Однако среди них нет отчимов Рейчел. И никто из них не является владельцем автомобиля, в котором мы обнаружили ее кровь.
– Я хочу сказать, что, кроме тех следов, которые могли оставить еще человек двести, у вас нет никаких доказательств того, что мой клиент находился у амбара в ту злополучную пятницу. Верно?
– Да.
– И вы фактически не знаете, в каком часу эти следы оставили?
– Нет.
Гейл выдержал паузу и многозначительно посмотрел на присяжных.
– Давайте перейдем к автомобилю, лейтенант. Я вижу, вы придаете большое значение отпечаткам пальцев моего клиента на ноже, который вы нашли в ящике для инструментов?
– Совершенно верно.
Гейл равнодушно пожал плечами:
– Но это же его машина и его нож. Что вы находите странного в том, что на ноже имеются его отпечатки пальцев? По-вашему, их там не должно быть?
– Если бы кто-нибудь воспользовался этим ножом и после вытер его, там не было бы никаких отпечатков, – заметил Страйд.
– А если бы этот кто-нибудь действовал в перчатках? – парировал Гейл.
– Тогда – да, – вынужден был признать Страйд. – Лишь в этом случае имеющиеся на ноже отпечатки были бы смазаны. В данном случае они четкие.
– Разве Рейчел не могла оставить вам эти отпечатки, зная, что и отпечатки пальцев Грэма там тоже есть?
– У нас нет доказательств, что она так поступила, – возразил Страйд.
– Нет доказательств? – повторил Гейл. – Тогда еще несколько вопросов по автомобилю. У вас нет свидетелей, которые подтвердили бы, что в ту пятницу Грэм выезжал на своем автомобиле, так?
– Так.
– Иначе говоря, вы не знаете, выезжала ли машина из гаража вечером того дня или нет?
– Я не согласен с вами. Волокна, найденные в машине Грэма совпадают с теми, что мы нашли у амбара. У амбара же обнаружили и браслет Рейчел. В пятницу вечером на ней были и браслет, и белая водолазка. Свяжите эти факты, мистер Гейл.
Гейл улыбнулся. Страйд заметил, как тот едва заметно подмигнул ему, одобрительно, словно говоря: «Молодец, не зря мы на тебя налоги платим». Но сокрушить его было не так-то легко.
– Вы утверждаете, что Рейчел находилась в машине. Но откуда вы знаете, что ее туда посадил именно Грэм Стоунер?
– Это его машина была закрыта.
– Ах, закрыта. Понятно. И никто другой, кроме мистера Стоунера, не мог ею воспользоваться?
Страйд молча кивнул.
– Разве что ему пришлось бы заводить двигатель напрямую, без ключа зажигания. Если предположить, что кто-нибудь брал автомобиль мистера Стоунера, то ему прежде нужно было доехать до его дома. Смешно думать, будто убийца припаркуется неподалеку, похитит девушку, украдет машину ее отчима, доедет на ней до амбара, затем вернется, поставит машину и пересядет в свою.