Вне морали
Шрифт:
– Вы говорили об этом случае с Грэмом и Рейчел?
– Нет. Я ушла к себе и притворилась, что сплю. В тот момент я не могла ни смотреть, ни беседовать с ними.
Дэн выдержал паузу, чтобы рассказ Эмили как можно глубже проник в души присяжных.
– И долго между ними длились столь близкие отношения?
– Нет, – покачала головой Эмили. – Все закончилось позапрошлым летом. Рейчел вдруг сделалась к нему холодной и безразличной. Не знаю, что этому предшествовало – они не ругались, не спорили. Просто она вычеркнула его
– Возражаю! – выкрикнул Гейл.
– Принимается, – отозвалась судья Кассель.
– Миссис Стоунер, почему вы не сообщили все это полиции в пятницу, сразу после того, как обнаружилось исчезновение Рейчел? – спросил Дэн.
– Мне казалось невероятным, чтобы Грэм был замешан в этом деле. Теперь понимаю, как обманулась. Я ошибочно полагала, что если я чего-то не замечаю, значит, этого не существует. Меня мучила и унижала сама мысль, что в доме, под самым моим носом, происходит кошмар, а я ничего не вижу.
Гейл снова запротестовал, но Дэн уже сделал свое дело, добился нужного эффекта.
– Мы знаем, как трудно вам пришлось с дочерью. Скажите, после всего, что случилось, продолжаете ли вы все так же любить ее?
Глаза Эмили горячо вспыхнули, озаряя ее лицо радостью. Впервые за время их вынужденного знакомства Страйд увидел в них не усталость, а счастье.
– Конечно, – ответила Эмили. – Я всей душой любила ее и буду любить. Только я одна знаю, через какую боль она прошла. Я что угодно сделала бы, чтобы вернуть ее. Раньше мне не удавалось это. Сколько раз я думала, что сердце у меня разорвется от горя. Я буду всегда сожалеть, что не сумела найти к ней подход и разрушить стену, разделявшую нас.
Дэн довольно улыбнулся:
– Спасибо, миссис Стоунер. Спасибо.
Глава 25
Страйд надеялся, что Гейл проявит хотя бы капельку сострадания к матери, потерявшей дочь и едва живой от горя, но ошибся. Ни в голосе, ни в поведении Гейла не было и тени сочувствия. Допрос он вел даже более безжалостно, чем Страйд предполагал.
– Ну что ж, миссис Стоунер, начнем. Как известно, ваши отношения с дочерью были ужасающими.
– Я бы сказала, не очень хорошими.
Гейл презрительно фыркнул.
– Не очень хорошими? Разве Рейчел не говорила постоянно, что ненавидит вас?
– Да… несколько раз говорила.
– Она обзывала вас регулярно сучкой?
– Ну… иногда.
– Она делала самые ужасные вещи с единственной целью – поиздеваться над вами?
– Да, это правда, – кивнула Эмили и нанесла ответный удар: – К примеру, сожительствовала с моим мужем.
– А может, убежала из дома, оставив фальшивые улики,
– Она так не поступала.
Он умоляюще воздел руки к небу:
– Да откуда вы знаете? Вы считаете, она недостаточно хитра, коварна и озлоблена на вас, чтобы придумать такое?
– Возражаю! – произнес Дэн.
Гейл пожал плечами:
– Пожалуйста, на некоторое время отзываю вопрос. Миссис Стоунер, по вашему собственному признанию, вы не делились своими так называемыми подозрениями до тех пор, пока полиция не сообщила вам, что ваш муж является главным обвиняемым. Правильно?
– Я отказывалась отвечать на вопросы.
– Разве? А как же тест на полиграфе? Мне кажется, здесь дело в ином – у вас и мысли не возникало, что они сожительствуют.
– Да, тогда не возникало.
– А сейчас вы высказываете нам свои якобы подозрения лишь потому, что они отлично вписываются в маленькую фантасмагорию мистера Эриксона?
– Нет, я говорю правду.
– Неужели? – тихо спросил Гейл с подозрительностью в голосе. – Простите, но то, о чем вы сообщаете, касается ваших отношений с Рейчел. А не Грэма Стоунера. С моим клиентом она заигрывала только для того, чтобы причинить вам боль. Фактически она вас этим унижала, глумилась над вами.
– Мне было трудно.
– Причем до такой степени, что однажды вы избили ее?
Эмили сжалась, опустила голову, устремив взгляд на колени.
– Да.
– Скажите прямо – она разозлила вас так, что вы набросились на нее с кулаками.
– Это случилось всего один раз.
Гейл кивнул.
– Естественно. Вы один раз совершили противоправные действия против дочери. Только и всего.
– Я и сейчас сожалею.
– Сожалеете о том, что дочь довела вас до такого состояния, что вы взорвались и начали бить ее?
Дэн поднялся, повернулся к судье Кассель:
– Ваша честь, защита давит на свидетеля.
– Да, мистер Гейл, хватит.
Тот сменил тактику:
– Вы сорвались один раз, и никто не гарантирует, что сдержались бы в другой.
– Сдержалась бы.
Гейл понизил голос до зловещего шепота:
– Пока я вижу только одного человека, у которого имелись мотивы убить Рейчел. Это вы.
– Нет! – воскликнула Эмили.
– После стольких лет кошмара, который вы называете не очень хорошими отношениями?
– Я никогда не причинила бы ей вреда.
– Да вы же сами признались, что причиняли.
– Очень давно, один раз, – промолвила Эмили умоляющим тоном. – Подобные случаи больше не повторялись.
– А разве вам не приходила в голову мысль раз и навсегда покончить со всем, разделавшись с Рейчел? Например, в ту пятницу.
– Нет, никогда. Меня не было в Дулуте.
– Где же вы находились?
– У сестры, в Сент-Луисе.
– В ту пятницу вечером? В ночь, когда исчезла Рейчел?
– Да.