Вне морали
Шрифт:
Напротив Страйда, спиной к нему, сидел Дэн Эриксон. Он нашептывал что-то своей помощнице, смазливой блондинке Джоди. Страйд подозревал, что Дэн спит с ней, хотя тот всегда это отрицал. Страйд наклонился вперед и похлопал Дэна по плечу. Тот на мгновение застыл, затем обернулся и показал Страйду поднятый вверх большой палец. Страйд увидел, что рука прокурора заметно подрагивает, пальцы подергиваются, будто в нервном тике, а колени под столом мелко постукивают. Очевидно, Дэн сильно волновался.
– Ты выглядишь так, словно судить собираются тебя, – шепнул Страйд прокурору.
– Я тверд
Он вернулся к разговору с Джоди. Рука прокурора коснулась плеча блондинки, затем быстро съехала на ее бедро и сжала его. Страйд утвердился в своей догадке – Джоди была любовницей прокурора.
– Свинья он, – послышался за его спиной злобный шепоток.
Страйд узнал голос Мэгги. Она бесшумно прошла по залу и пристроилась за ним. После неудачной попытки соблазнить Страйда в прошлом году она закрутила недолгую интрижку с Дэном. Закончилась она кошмарно – Мэгги узнала, что тот спит еще с двумя женщинами. Взгляд Мэгги свидетельствовал о том, что она ничего не забыла.
– Зато он неплохой прокурор, – промолвил Страйд. Он понимал, что давит ей на любимую мозоль, но удержаться не смог.
– И ты тоже свинья, – отозвалась Мэгги.
– Так точно.
– Как поживает твоя училка?
– Если не считать, что вчера я едва не утопил ее вместе с яхтой, то замечательно.
– Она по своей воле отправилась с тобой кататься по озеру? Значит, она и сумасшедшая.
– Не исключено. Только Гуппо ничего не говори. Жаль парня. Представляю, как бы он страдал, если бы потерял сразу и начальника, и яхту.
– Не переживай. Отсутствие начальника он бы и не заметил, а вот яхта – другое дело.
По залу прокатился гул голосов. Арчибальд Гейл, рисуясь и улыбаясь, с видом заезжей кинозвезды шествовал к своему месту. Посетители, выворачивая и вытягивая шеи, во все глаза смотрели на него. Он был в темно-синем костюме-тройке, идеально сидевшем на нем. Из нагрудного кармана торчал изумительной белизны платок, аккуратно сложенный треугольником. На лице поблескивали небольшие очки в золотой оправе.
Страйда всегда изумляла та легкость, с которой двигался Арчибальд Гейл. При его росте и комплекции это казалось невероятным. «И как только ему удается сохранить бодрость?» – опять подумал Страйд. На пути к месту защиты Гейл несколько раз останавливался и пожимал руки знакомым, затем набрал скорость и буквально кинулся к своему столу, разметав навесные створки небольших ворот. Он водрузил на него свой кейс, тоже синий, под цвет костюма, нагнулся и прошептал что-то на ухо Дэну. По движению его губ Страйд догадался, что он сказал. «Не говори потом, Дэн, что я не предупреждал тебя».
Увидев, что защитник прошел к себе, судебный пристав открыл боковую дверь, и конвойный полицейский ввел в зал Грэма Стоунера, одетого с той же безукоризненностью, что и его адвокат. Держался он так же уверенно, спокойно и невозмутимо, как раньше, когда Страйд впервые увидел его. В глазах его не было и тени тревоги, напротив, он смотрел так, будто зашел в суд позабавиться. Он не отвел взгляда и не занервничал, когда встретился глазами с пока еще своей женой Эмили, уже подавшей на развод. Улыбнулся ей, сел и начал полушепотом разговаривать с Арчибальдом Гейлом.
Эмили,
Ровно в девять судебный пристав попросил всех присутствующих в зале встать. В зал вошла судья Кассель, сорокалетняя блондинка. Черная мантия облегала ее стройную изящную фигуру. Свой пост она получила года два назад, и тогда журнал «Закон и политика» назвал ее самой сексуальной женщиной-судьей в Миннесоте. Очень красивая, с элегантной и строгой прической, она оправдывала эту характеристику. Многие адвокаты ее побаивались, уж очень легко Кассель из мягкой симпатичной женщины с приветливым лицом превращалась в грозного судью с холодными серыми глазами.
Она опустилась в свое кресло, настороженно оглядела зал.
– Позвольте мне напомнить, – жестко заговорила она, – что во время слушаний запрещается проведение демонстраций любого рода. Всякий, кто нарушит правило, будет немедленно препровожден из зала. С этой минуты здесь действует правило нулевой толерантности. Надеюсь, я достаточно ясно выразила свою мысль.
В зале стояла абсолютная тишина. Выждав с минуту, судья Кассель обворожительно улыбнулась:
– Я рада, что мы поняли друг друга.
Она кивнула судебному приставу.
Раскрылась еще одна дверь, в зал вошли присяжные и начали рассаживаться по местам, стесненно ерзая и тревожно посматривая на окружавшее их море людей. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке. Ободряя присяжных, судья Кассель приветствовала их более дружелюбным тоном, чем обычно. Последующие несколько дней им придется провести вдали от друзей и семей, в уединенном мотеле, без газет, радиоприемников, телевизоров и телефона. Подобная перспектива их вовсе не радовала. На лицах многих присяжных Страйд прочитал желание покончить с делом сегодня же.
Судья дала присяжным пару минут на то, чтобы рассесться поудобнее, после чего начала заседание с обычных процедур. Затем она пригласила Дэна Эриксона выступить со своей вступительной речью. Тот поднялся, медленно осмотрел присяжных, внимательно заглядывая в глаза каждому. Потом он взял со стола увеличенную фотографию Рейчел, симпатичной юной девушки, с длинными черными светящимися волосами и загадочной улыбкой. Некоторое время Дэн рассматривал ее, двумя руками поднял снимок над собой и повернулся к присяжным. Он подержал перед ними фотографию, чтобы образ Рейчел запечатлелся в сознании каждого.
– Это Рейчел Диз, – заговорил Дэн. – Красавица. Семнадцатилетняя девушка, у которой, казалось бы, вся жизнь впереди. К сожалению, через месяц после того, как была сделана эта фотография, Рейчел исчезла. Улики, найденные в течение последующих недель в ходе расследования, заставляют нас сделать печальный вывод: девушку убили.
Дэн угрюмо понурил голову, устремив взгляд на свои ботинки.
– Если бы я знал, что произошло в ту страшную октябрьскую пятницу. Как бы я хотел, чтобы кто-нибудь оказался рядом с Рейчел и ее хладнокровным убийцей. Однако у нас нет свидетелей, которые бы рассказали нам всю правду о случившемся. Это и неудивительно. Убийцы орудуют вдали от людей, совершая свои грязные преступления в темноте, когда их никто не видит.