Вместе

Хелиантус Азура

— И ты выбрал моё имя. — Я посмотрела на него, потрясённая и влюблённая до безумия.

— Само собой. — Он пожал плечами. — В моей жизни больше нет ничего, что стоило бы столько же, сколько ты.

Он открыл камеру и сделал снимок в тот самый миг, когда мы смотрели друг другу в глаза. Он улыбался, а я была слишком занята тем, что разглядывала его как какую-то невероятную драгоценность. Каковой он и являлся.

Звук пришедшего уведомления отвлёк нас, и мы синхронно уставились на всплывающее превью сообщения, которое только что прилетело от Мелвилла. «Сегодня

вечером у меня свидание с Хани в саду, так что пришло время вернуть мне один из той тысячи должков, что за тобой висят: посидишь весь вечер с Дамианом и Амайей. Совсем вылетело из головы, что я сегодня на дежурстве. P.S. Возьми с собой Арью, мелкой она очень нравится».

Я перевела взгляд на Данталиана — вид у него был максимально кислый.

— Ну что за геморрой! — вздохнул он. — Терпеть не могу спиногрызов.

— Да ладно тебе, эти двое кажутся очень милыми. — Я так и покатилась со смеху от его недовольной мины.

— Дети «очень милые», только когда с ними возится кто-то другой.

Я прикусила губу, сдерживая улыбку: — Не строй из себя зверя, тебе не идёт. Я уверена, что где-то глубоко внутри они тебе нравятся.

— Очень глубоко.

Недолго думая, я обхватила его за шею и притянула к себе, сминая его губы своими. Я целовала его со всей страстью. Из его горла вырвался удивлённый звук, который тут же перерос в низкий, хриплый стон. Он вцепился в мои бёдра, до боли сжимая пальцами плоть, и навалился сверху, опрокидывая меня на расстеленный плед. Он прикусил мою нижнюю губу, а затем его ладони скользнули мне под рубашку, заставив меня задрожать.

Я тихонько рассмеялась, прежде чем перехватить его руки: — Стой, стой! Ты чего творишь? Мы же в саду, нас увидеть могут.

Он разочарованно выдохнул, прижимаясь своим лбом к моему: — Как же я ненавижу это гребаное место. Когда вернёмся домой, я возьму тебя на первой же попавшейся поверхности, и никаких возражений я не приму.

— Просто продолжай меня целовать, Дан, — прошептала я ему в самые губы. — Целуй меня всегда.

— Столько, сколько ты сама будешь этого хотеть. Вот тебе моё «навсегда», обещаю. — И он снова накрыл мой рот жадным, ненасытным поцелуем.

Вечером, пока мы сидели с детьми, мне стоило колоссальных усилий не заржать в голос. Каждый раз, когда Данталиан смотрел на них, он так уморительно морщил нос, что на это нельзя было взглянуть без смеха.

В какой-то момент Амайя бесцеремонно взяла его за руку, утянула на свою кровать — абсолютно розовую, от покрывала до наволочек на подушках — и заставила красить ему ногти. Разумеется, розовым лаком.

Данталиан метнул в меня свирепый взгляд: — Хорош ржать.

— Да я и не смеюсь, — попыталась оправдаться я, хотя изо всех сил зажимала рот ладонью.

— Розовый тебе не к лицу, — вставил свои пять копеек Дамиан, глядя на него с откровенным отвращением.

Янтарные глаза Данталиана едва не лопнули от такого заявления. Он посмотрел на меня взглядом, в котором чётко читалось: «Вот видишь, почему я не перевариваю мелких?»

Я лишь пожала плечами: — А что такого? Дети всегда говорят

правду.

Когда Амайя закончила, она подняла на него свои огромные глазищи и улыбнулась, показав большой палец в знак одобрения. В отличие от Дамиана, который сидел рядом со мной и демонстративно изобразил рвотный позыв.

— Да уж, вышло просто зашибись, мелкая. Только вот за контуры надо было не вылезать, а то мои ногти теперь похожи на картины Кандинского. — Данталиан с критическим видом осмотрел свои руки.

Амайя нахмурилась, словно уловив в его словах подвох.

Я приоткрыла рот, поражённая его ядовитостью: — Дан, она же ребёнок!

— И что? Рано или поздно ей придётся повзрослеть.

Дамиан зыркнул на него волком, а затем пододвинулся к девочке и нежно ей улыбнулся: — Ты отлично справилась. Это он виноват: тяжело красить ровно, когда кое-кто постоянно дёргается.

Данталиан испепелил его взглядом: — Я сидел абсолютно недви…

Я резко подалась вперёд, затыкая ему рот ладонью: — Дамиан прав, ты умничка! Не слушай его.

В дверь постучали, и я поспешила открыть. На пороге стояли Рутенис и Химена, держа в руках два подноса с нашим ужином.

— Спасибо, ребят, вы просто чудо! — Я улыбнулась обоим.

Данталиан пришёл мне на помощь, перехватив один из подносов, чтобы водрузить его на стол. Тем временем Рутенис вытянул шею, бесцеремонно заглядывая в детскую комнату с выражением лица, в котором смешались любопытство и глубокое отвращение.

— Ты чего? — спросила его Химена.

— Терпеть не могу детей, — отрезал он.

Я закатила глаза: — Кто бы сомневался, я так и знала.

Прежде чем он успел ляпнуть мелким какую-нибудь гадость в стиле Данталиана, я ещё раз поблагодарила их и закрыла дверь. Мы разложили еду, потратив кучу времени на то, чтобы мелко нарезать мясо для детей.

— Я бы и сам справился, — буркнул Дамиан.

Данталиан закатил глаза: — Хватит ныть по любому поводу, мелкий, и умей ценить заботу.

Как ни странно, это замечание мгновенно его заткнуло. Дамиан притих и молча наблюдал за тем, как Данталиан режет ему мясо на мелкие кусочки, чтобы тот, не дай бог, не подавился — точно так же, как я сейчас делала для Амайи.

Возможно, пацану это и не требовалось, но это было неважно: как правильно заметил Данталиан, это был просто милый жест, чтобы мелкий не чувствовал себя обделённым.

Пока дети чинно ели, мы с Данталианом отошли к окну, чтобы дать им немного личного пространства. Впрочем, они и так привыкли полагаться только на себя.

Я почувствовала, как его руки по-хозяйски обвили мою талию, пока мы разглядывали вид за стеклом. — Я голоден, — прошептал он мне прямо в ухо.

— Сейчас они закончат, мы уложим их спать и поедим сами.

— Я вообще-то не про еду. — В его голосе прорезались откровенно порочные нотки.

— Данталиан! Здесь же дети! — прыснула я со смеху.

он уткнулся носом мне в шею, а затем запечатлел там горячий поцелуй: — Да они нас ни хрена не слышат.

— А ну прекрати сейчас же. — Я слегка отстранилась. — Вот вернёмся в свои комнаты, тогда, может, и утолишь свой голод.