Вместе
Шрифт:
Я смотрела на него и до безумия боялась потерять снова, наперекор его бессмертию, потому что со временем я уяснила, что человека можно лишиться сотней других способов, помимо банальной смерти.
Я разглядывала его и в этот крошечный промежуток времени отчаянно надеялась, что мне ещё улыбнётся удача подсматривать за тем, как он спит — когда его губы слегка приоткрыты в том безмятежном выражении, от которого мне всегда хочется его расцеловать. Надеялась, что ещё увижу, как он празднует свои дни рождения и искренне теряется, получая в подарок пирог; что буду наблюдать, как он исходит ревностью по пустякам, когда для этого нет ни единого повода; что ещё услышу,
Я надеялась, что Бог даст мне возможность прожить эту любовь на полную катушку — за все те разы, когда он мне этого не позволял.
— Поверни назад. Спасайся вместе с Хименой и Нежей, — бросил он, поднимаясь мне навстречу через две ступеньки.
Я решительно мотнула головой: — Я тебя одного не оставлю.
— Он просчитал этот план. Поступив так, ты сделаешь ровно то, чего он хочет. — Он сверлил меня взглядом, пытаясь заставить передумать. И тут я осознала, что в его глазах застыло вовсе не бешенство, а чистый, первобытный страх. — Ты ведь понимаешь это, да?
— Мне насрать. Давай подыграем ему и дадим то, чего он хочет… а потом вырвем это с корнем прямо из его рук. — Я ласково коснулась его щеки. — Потому что в этот раз я от тебя не уйду.
Он прижался щекой к моей ладони: — Ты моя погибель, — прошептал он.
— Назови меня так снова… Позови меня опять этим именем. Пожалуйста, — взмолилась я, хотя никогда бы в жизни не подумала, что докачусь до такого. Что сама попрошу его назвать меня прозвищем, которое когда-то так яростно ненавидела.
Ностальгическая улыбка тронула его губы: — Флечасо. — Он нежно поцеловал меня. — Моя флечасо.
Он пару минут всматривался в моё лицо, словно пытался навечно выжечь его в своей памяти, а затем со вздохом отпрянул.
Я последовала за ним вниз по лестнице. Мы прочесывали комнату за комнатой, заглядывая в каждый угол приюта в поисках Кириана, но здание казалось абсолютно вымершим — кроме нас двоих здесь не было ни души.
У нас не оставалось иного выбора, кроме как идти в кабинет Денхолма. Это было последнее место, которое оставалось проверить, и по какой-то причине от этой мысли желудок скрутило мерзким, удушающим спазмом.
Когда мы выросли перед дверью, Данталиан развернулся и посмотрел на меня. Я встретила его взгляд и уверенно кивнула, ободряюще улыбнувшись, хотя саму меня уже вовсю колотило от подступающей паники.
Он медленно толкнул дверь, и сцена, которая открылась нашим глазам, оказалась куда более жуткой и зловещей, чем всё, что я только могла себе вообразить.
Денхолм вальяжно сидел на краю своего стола. Солнечный свет, струившийся из окна, заливал его лицо, подчёркивая седеющие волосы, зачёсанные назад с каким-то почти маниакальным совершенством. На нём был один из его привычных элегантных костюмов, а перед ним стоял небольшой сундучок, скрывавший бог весть что.
— Я ждал вас с нетерпением, — его низкий, глубокий голос разрезал звенящую от напряжения тишину кабинета.
Данталиан выдвинулся вперёд, закрывая меня своим телом как щитом. — Где остальные? Мелвилл, Нивек, девчонки… Что ты с ними сделал? — яростно потребовал он ответа.
— Тебе не о чем беспокоиться. Они оба гибриды, у них достаточно сил и навыков, чтобы идеально себя защитить. Разве не так? — Денхолм вскинул бровь, а его губы слегка изогнулись в садистской ухмылке.
— Два гибрида? — пробормотала я едва слышно. Все мои подозрения только что получили официальное подтверждение.
Взгляд Денхолма переключился на меня: —
— Не слушай его! — прорычал Данталиан, в отчаянии оборачиваясь ко мне.
— Он ведь даже не сказал тебе, что Амайя — моя дочь? — Заметив шок на моём лице, директор довольно продолжил: — Да, это так. Думаю, пришло время поведать вам всю историю целиком. Давным-давно в «Геенну» попала девочка, совсем не похожая на остальных, и она сразу привлекла моё внимание. Я выяснил, что она дочь демона и человеческой женщины, и обладает способностями, которых не было у других: сверхъестественной силой, бешеной регенерацией, поразительной скоростью. Но главное — благодаря своей человеческой части она могла рожать. Я силой заставил её зачать от меня ребёнка, пригрозив, что иначе вышвырну её на улицу и оставлю без крыши над головой. Она умерла во время родов, в один из ноябрьских дней, когда все остальные воспитанники были на экскурсии. Но моя малышка всё же появилась на свет — Амайя.
Звук, в котором смешались дикое отвращение и шок, вырвался из моего горла. Эта милая маленькая девочка была его дочерью. Дочерью монстра. И она была гибридом.
— Скажи, что это ложь, — я посмотрела на Данталиана, который продолжал умолять меня взглядом. Но когда он промолчал, не став спорить, я поняла: Денхолм говорит чистую правду. И Дан всё это знал, но ни слова мне не сказал.
— Я просто пытался защитить тебя, Арья, — взмолился он.
— И про Дамиана он тебе тоже не рассказал? Про этого маленького ублюдка, который так похож на своего отца, но в то же время и на деда? — От больного торжества, разлившегося по его лицу, у меня кровь застыла в жилах. — Брось, Арья, я считал тебя умнее. Неужели ты не видишь вообще никакого сходства между мной, Мелвиллом и Дамианом?
К горлу подкатил рвотный спазм, но я силой протолкнула его обратно.
— Ну ты и сука! — взвился Данталиан, весь подбираясь для удара.
— Дамиан… сын Мелвилла? — выдохнула я в полном ступоре. — А он… твой сын?
Директор поднялся на ноги, созерцая нас с той же больной удовлетворённостью, которая и не думала исчезать с его лица. Нарцисс самой ублюдской категории.
— Бинго. Наше семейное древо слегка девиантное и запутанное, так что я попросил бы вас очень внимательно отнестись к тому, что я сейчас скажу. Возможно, это последнее, что вы услышите в своей жизни.
Данталиан посмотрел на него с глухой, испепеляющей ненавистью.
— Много лет назад мой брат тяжело заболел. У него никогда не было сильного иммунитета — из нас двоих он был тем, кто умудрялся слечь с простудой, стоило ему просто высунуть нос под дождь. Он подхватил пневмонию, на которую забил, решив, что это обычный кашель, чуть сильнее обычного. Инфекция переросла в сепсис, бактерии из лёгких хлынули в кровь, спровоцировав мощнейший воспалительный процесс. Он уже даже шагу ступить не мог, чтобы не начать задыхаться. Он позвонил мне в панике, крича, что с его телом творится какой-то кошмар. — Остекленевший взгляд Денхолма переместился на окно. — Я примчался к нему и отвёз в больницу, но было слишком поздно. Через несколько дней в реанимации он скончался от «полиорганной недостаточности на фоне сепсиса», как это назвали врачи. Именно в тот миг я полностью разуверился в Боге и осознал, что он наложил на нас самое страшное проклятие: сделал людей хрупкими и смертными.