Вместе

Хелиантус Азура

У меня перехватило дыхание, когда он потянул меня за волосы — не больно, а лишь чтобы запрокинуть мою голову так, как ему хотелось, углубляя поцелуй до тех пор, пока внутри всё не скрутило от невыносимого, дикого наслаждения. Он наклонился, подхватывая меня, и я обвила ногами его талию, пока он снова прижимал меня к мокрой стене душа.

Я ощущала его твердость и полную готовность между своих ног, но он отчаянно боролся с собственным голодом, размениваясь на более простые вещи — покрывал ленивыми, тягучими поцелуями мою шею и ключицы, слизывая воду с кожи.

Его

ладонь скользнула между нашими телами, опускаясь ниже, чтобы направить свою жесткость к моему лону. Навзрыд вырвался стон, когда он вошёл в меня — одним глубоким, мощным толчком, от которого перед глазами поплыли звёзды.

Я вздрогнула от этого крышесносного чувства наполненности, пока с его губ срывался низкий рык удовольствия.

Внутри меня всё горело, и я была уверена, что дело тут ни разу не в паре, который заполнил душевую и уходил в открытую вытяжку над нашими головами.

Это он так на меня действовал. Ему всегда это удавалось — даже когда я отпиралась, даже когда я его ненавидела.

— Не думай, — пророчал он глухим, сорвавшимся голосом. — Не думай ни о чём, кроме того, что я наконец внутри тебя.

Я лишь кивнула, не в силах связать и пары слов. Нахлынувшее наслаждение было настолько разрывным, что мозг полностью отключился; я хотела лишь одного — чтобы он двигался, чтобы он вжимался в меня глубже.

Он, должно быть, прочитал эту животную нужду на моем лице, потому что его бёдра начали двигаться навстречу моим — медленно, но с сокрушительной глубиной, и каждый его толчок с силой вжимал меня в мокрую стену. Я закинула голову назад, пока он зарывался лицом мне в грудь.

Одной рукой он продолжал удерживать меня на весу, а второй судорожно сжимал мои груди, чередуя поцелуи с укусами, от которых я сама вжималась в его рот.

— Каждый раз, когда я с тобой, мне кажется, что лучше уже быть не может… но ты умудряешься меня ломать, потому что каждый долбаный раз выходит круче предыдущего. — Он вскинул глаза, не отрывая влажных губ от моей кожи.

Его янтарные радужки полностью заплыли багровым колером, а зрачки вертикально вытянулись. Его демоническая суть взяла тотальный контроль, и я не могла бы пожелать ничего прекраснее.

Чем дольше я смотрела на него, тем отчётливее понимала: он безупречен.

— Данталиан, — выдохнула я, прежде чем снова запечатать его рот поцелуем.

— Мне плевать на Рай, — прошептал он мне в самые губы, продолжая меня пожирать. — Свой Рай я уже нашёл. Здесь, с тобой. Внутри тебя.

Его толчки стали неистовыми, резкими, хаотичными, мы неслись навстречу оргазмам в бешеной скачке, которая лишала меня воздуха и голоса. Я даже не сообразила, что кричу на всю душевую, пока его ладонь грубо не накрыла мне рот, причём движение его бёдер не замедлилось ни на йоту.

— Тсс… эти звуки только для меня, — прорычал он утробным голосом.

Я пыталась что-то выговорить в его ладонь, умоляя одними глазами прибавить скорость. Мне это было необходимо, я была на самом краю.

Он убрал руку ото рта, заменяя её поцелуем, глуша мои стоны, и удвоил напор, но сменил тактику: теперь он двигался быстро, но вбивался ещё

глубже, намного глубже, чем до этого.

И в какой-то миг мир для меня просто взорвался на куски. Зрение слегка помутилось, пока волна экстаза прокатывалась по всему телу от головы до пят. Протяжный стон сорвался с моих губ, я судорожно хватала ртом воздух, но его это совершенно не волновало: он продолжал мощно вбиваться в меня, догоняя свой собственный оргазм теперь, когда я наконец поймала свой.

— Блядь! — рыкнул он, упираясь лбом в мой лоб.

Я почувствовала, как всё его тело свело судорогой, и он излился внутрь. Его движения стали вязкими, растеряв прежнюю дикую ярость. Свободной рукой он опёрся о стену за моей спиной, удерживая нас обоих, пока его накрывало волной разрядки.

Его грудь, блестевшая от налипшей воды, ходила ходуном, а глаза смотрели на меня с тем же голодным блеском, что и в самом начале. Словно он только что не вытряхнул из меня душу.

Я посмотрела на него, едва дыша: — Знай я, что это будет настолько нереально, я бы схавала твой подкат ещё при первой встрече.

Он запрокинул голову и заливисто рассмеялся: — А я это знал с самого первого взгляда.

— А я-то думала, ты у нас девственник, — подколола я его, обнимая за плечи, когда он тяжело опустился на меня, полностью обессиленный.

Я услышала его смешок прямо у себя на шее: — В каком-то смысле так и было.

— В смысле?

Он приподнял голову, заглядывая мне в глаза: — До тебя я ни к кому ничего не чувствовал, Арья. По крайней мере, не настолько, чтобы до безумия хотеть оказаться внутри них.

— То есть я первая?

— Скажем так: ты первая обладательница человеческой внешности, с которой я это сделал. — К моему изумлению, он смущённо почесал затылок. Он явно завис в неловкости.

Я нахмурилась: — Мог бы изъясняться и попонятнее.

— Да чёрт дери, флечасо. — Он отвёл взгляд, смущаясь ещё сильнее. — Я всегда использовал секс как тупую разрядку, а не ради удовольствия. Сама знаешь, демонам для подзарядки нужны две вещи: наслаждение и боль. Мои контракты приносили мне тонны боли, но моё проклятие на корню отрубало любую возможность завести нормальные отношения. Мне меньше всего улыбалось сдохнуть, случайно коснувшись губ какой-нибудь девки. Поэтому, сугубо по нужде, я время от времени трахал нимф. Мы просто давали друг другу то, чего хотели и в чём нуждались: они не задавали лишних вопросов, никаких чувств там и близко не было. А после я мог спокойно возвращаться к своей обычной жизни без лишнего геморроя.

— Но откуда ты знал, что ни одна из них не была ею? — спросила я в замешательстве. — Ну, то есть мной. Господи, той девкой, о которой говорилось в твоём проклятии!

— В проклятии Старейшины чётко говорилось о женщине, а не о богине или нимфе. Я железно знал, что ты окажешься существом совсем иной породы, отличной от тех, кого я встречал до сих пор. — Он нежно провёл пальцами по моей щеке. — И ты ею оказалась.

Я отвернулась, чувствуя, как краснею: — Ладно, пожалуй, пора закругляться. Если нас тут застукают, будет максимально тупо.