Вместе

Хелиантус Азура

Разумеется, почти никто не пытался копать так глубоко; все останавливались на поверхности, не доходя до его истинной сути. Судили по внешней оболочке или по слухам.

Большинство людей ведь привыкли ненавидеть и судить других, не зная о них достаточно, чтобы иметь на это право. Они не спрашивают себя, не является ли это поведение лишь стеной, возведённой, чтобы сберечь то немногое, что осталось внутри. Люди всегда думали, что таким, как мы, нравится отгораживаться от мира.

Нет, нам это ни хрена не нравилось. Но в какой-то

момент этот выбор становился вопросом выживания.

Внезапно, заставив всех онеметь, Мелвилл улыбнулся. Он зашагал к столу в центре зала и сгрузил на него коробки. Нивек сделал то же самое, вывалив сладости на соседний стол.

В столовой стояла мёртвая тишина; никто не смел даже шелохнуться.

— Чего вы застыли как вкопанные? — громко спросил я. — Расслабьтесь, ничего вам не будет!

— Это правда, — Мелвилл обвёл присутствующих взглядом. — Никого из вас не накажут за то, что будет происходить сегодня и в ближайшие два дня. Даю слово.

Нивек подтвердил наши слова кивком: — Денхолм уехал. Он вернётся из приюта в Денвере только через два дня. Он оставил это место на нас, а его секретарша должна просто приглядывать.

— А если она настучит? — подал голос парень неподалёку.

— Не настучит. Мы об этом уже позаботились. — Нивек подмигнул мне.

Я едва сдержал улыбку. О ней я уже позаботился сам.

Мелвилл обвёл всех тяжёлым, угрожающим взором: — Разумеется, мы требуем строжайшей секретности. Если кто-то решит стать крысой, я с огромным удовольствием позабочусь о том, чтобы он больше не смог ходить до конца своих дней. Всем ясно?

В столовой воцарилась гробовая тишина, пропитанная ужасом.

— Но этого ведь не случится, верно? — я улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Никто не будет стучать. Я в вас верю!

Нивек поддержал меня и велел нескольким парням помочь ему раздавать куски пиццы.

Мы выбрали почти все самые простые — с томатами и кучей моцареллы, чтобы угодить всем. Почти все.

Я подошёл к Нивеку и шепнул ему на ухо: — Где та, что для нас с Арьей? Хочу припрятать.

Ухмылка растянула его губы, когда он указал на нужную коробку. Я забрал её, достал четыре куска, разложил на две тарелки и поспешно закрыл коробку, скрывая её от голодных взглядов. Сразу после этого я отошёл, оставив Мелвилла и Нивека разбираться с остальными.

У меня сейчас было дело поважнее.

Я искал её глазами по всему залу. Когда я встретился с её зелёными глазами, мне пришлось буквально пригвоздить себя к полу, чтобы не броситься к ней, не обхватить её лицо ладонями и не целовать снова и снова. Вот уже два дня я ни о чём другом не мог думать — только о том, что случилось на кухне.

И я отчаянно хотел продолжения.

Если я достаточно сосредотачивался, я всё ещё чувствовал её вкус. Он казался даже слаще, чем я помнил — возможно, потому что её капитуляция передо мной добавила ему сладости.

Я

неспешно подошёл к столу друзей — хотя по их лицам было ясно, что они не разделяют моего энтузиазма, — и поставил тарелки.

Рутенис, вечно голодный, потянулся к одной из них, но я шлёпнул его по руке прежде, чем он успел коснуться еды.

— Какого хрена, Данталиан! — огрызнулся он.

Я пододвинул одну из тарелок Арье. — Это не для вас. Если хотите пиццу — идите за ней своими ногами.

Рутенис медленно поднялся, испепеляя меня взглядом, и зашагал к Нивеку и Мелвиллу. — Жалкое зрелище, — проворчал он себе под нос.

Эразм и Мед тоже встали и пошли следом, но в отличие от него — смеялись.

Раз уж места рядом с ней освободились, я занял стул одного из них и сел с ней бок о бок. Арья бросила на меня настороженный взгляд, но взяла кусок пиццы и откусила.

— Ого. Чертовски вкусно, — простонала она от удовольствия. Мне пришлось поёрзать на стуле — брюки внезапно стали теснее обычного. — Где вы её взяли?

— Доставка из пиццерии в пяти километрах отсюда. У современности есть свои плюсы. — Я подмигнул ей, принимаясь за свой кусок.

Противный писк привлёк наше внимание. Я обернулся: Нивек включил магнитофон, выкрутив громкость на максимум. С техникой парень был на «вы» и провозился какое-то время, прежде чем запустил первый диск, оставленный рядом, но когда у него получилось — он победно вскинул кулак.

Словно почувствовав мои мысли, Нивек обернулся. Он прищурился с тенью улыбки на губах и показал мне средний палец — видимо, уже догадался, о чём я думаю.

Я откинул голову и рассмеялся, а затем послал ему воздушный поцелуй. Он сделал вид, что поймал его, и с ухмылкой прижал к сердцу.

Я покачал головой и улыбнулся. Я уже успел привязаться к этому мальчишке с его хитрыми глазами и волосами такими белыми, что он напоминал подснежник.

Наконец музыка заполнила столовую, разгоняя тишину. По правилам музыка здесь была под таким же запретом, как и танцы, и когда я увидел, как расширяются глаза ребят вокруг, как они впитывают весёлый ритм песни… у меня что-то надломилось внутри.

Они годами не слышали музыки. Те, кто попал сюда детьми, возможно, вообще не помнили о её существовании.

Я решил ещё немного разрядить обстановку.

Я поднял руку, привлекая внимание Нивека и остальных. — Можно предложить песню? — громко спросил я, улыбаясь.

Мелвилл, прислонившийся к столу, где Хани всё ещё жевала пиццу, скрестил руки на груди с ухмылкой: — Валяй! Спаси нас от этой нудятины!

И правда, текст был на испанском и довольно вульгарным.

Рутенис прошёл мимо меня с двумя тарелками пиццы и хмыкнул: — Зачем менять? Интересный же текст про то, как…

— Не слушай его! — вмешался Мед, толкая его в спину, чтобы тот шёл дальше. — Ты же знаешь этого придурка. Ради всего святого, смени песню.