Вкус Яда
Шрифт:
Возможно, именно это Оспа и пыталась выяснить.
Стоило Арвину перевести взгляд на пленника, выражение его лица стало напряженным. Если культ добьётся своего, погибнет сорок пять тысяч человек – а может и больше, если чума выйдет за пределы Хлондета и прокатится по Вилхонской протоке. Но боги дали Арвину подсказку, с помощью которой, вероятно, получится предотвратить массовую смерть. Все что от него требуется – узнать, где прячутся члены Оспы и рассказать Зелии. А она позаботится об остальном.
– Где другие сектанты? – спросил юноша. – Где вы прячетесь?
Пленник издал
– В Девяти Кругах.
Арвин повертел в руках кинжал, прикидывая, развяжет ли боль пленнику язык. Скорее всего, нет. Тот, кто сознательно изуродовал себя подобным образом, вряд ли сильно печётся о своём здоровье.
Культист скривил изодранные губы в подобии усмешки.
– Давай, – предложил он. – Полосни меня своим волшебным ножиком ещё разок. Вдруг в этот раз кровь попадёт на тебя, и ты познаешь объятия Талоны. Бросай!
От насмешек пленника разум Арвина затуманила ярость. Он занёс руку и почти метнул кинжал, но в последний момент все же остановился. Гнев внезапно сошёл на нет, и юноша понял, чего добивался культист. Он околдовал Арвина, принуждая метнуть кинжал. И только сила воли помогла Арвину разрушить заклятие и не дать пленнику замолчать навечно.
Медленно, юноша опустил оружие. Едва не допущенная оплошность напомнила ему кое о чём. Возможно, кроме угроз есть ещё один способ заставить пленника заговорить – заколдовать его.
Ещё в детстве Арвин почувствовал в себе первые искорки этой силы, которую до беседы с Зелией не решался назвать псионической. Тогда была ещё жива его мать. Как-то раз она застала сына за тем, что мальчик из одной из её карт вырезает фигурки животных, и занесла руку в воздух, чтобы ударить его. Испугавшись, мальчик выдавил притворную улыбку и принялся просить прощение самым жалобным голосом, на который только был способен пятилетний ребёнок – и впервые ощутил странное щекочущее чувство в затылке. Выражение лица матери тут же смягчилось, и она опустила руку. Затем она заморгала и покачала головой. Женщина взъерошила волосы сына и сказала, что он едва было не избавил себя от наказания, околдовав её — в общем, показал «большой потенциал». И вслед за этим взяла любимого деревянного солдатика Арвина и швырнула его в камин, наглядно дав понять, что чувствует человек, когда кто-то портит принадлежащую ему вещь.
Эта сила больше не просыпалась в нём до тех пор, пока он не стал подростком. С тех пор прошли годы, на протяжении которых Арвин незаметно для себя зачаровывал людей, но его способности были ненадёжны. Иногда они срабатывали... иногда нет. Но тогда с матерью, псионика проявилась сама собой.
Почему?
Теперь Арвин понял: сильные эмоции. Словно прилив, они вынесли его талант к поверхности.
Стоя над пленником, юноша пытался вызвать в себе столь же сильные эмоции, как в тот день. Тогда его подстёгивал страх; на сей раз он позволил переполнить себя разочарованию. Он сосредоточился на эмоции, объединив её с желанием убедить человека всё ему рассказать. Почему он не может заставить сектанта говорить? Ведь они же друзья. Он должен доверять Арвину. Покалывание в затылке подбодрило мастера верёвок.
Юноша присел на корточки возле пленника. Он постарался
– Послушай, друг, – обратился он к мужчине. – Ты можешь мне доверять. Я выпил из фляги и всё ещё жив. Как и ты, я благословлён богиней. Но я не знаю, как отыскать наших собратьев. Я должен найти их и поговорить с ними, я должен понять. Я жажду ощутить объятия Талоны... – концентрация Арвина едва не рассеялась при произнесении имени богини, но он вновь сосредоточился. – Я должен почувствовать объятия Талоны снова. Помоги мне. Скажи, где отыскать остальных? Пожалуйста.
Когда Арвин начинал свою просьбу, в глазах фанатика отражались презрение и насмешка. Но постепенно выражение его лица смягчилось, и телу Арвина пробежала волна трепета. Пусть его никто и не обучал, но у него получается! Он использовал псионику, заставляя человека подчиняться его воле.
Волнение-то и стало причиной поражения, нарушив концентрацию. Культист мотнул головой, разрывая зрительный контакт с Арвином, и быстро заморгал. Ему с трудом удалось сесть, просунув пальцы между витками верёвки, и потянулся к своему пленителю, который, впрочем, сумел вовремя отскочить. Глаза сектанта закатились.
– Возьми меня, Талона! – завопил он. – Прими меня в свои сладкие объятия. Забери мою плоть, моё дыхание, саму мою душу!
Арвин был уверен, что пленник не плакал, однако по его щеке внезапно скатились три янтарные слезы. С каждым хриплым выдохом из лёгких культиста вырывался отвратительный запах, хуже того, что может быть в склепе, полном разлагающихся трупов. Молодой человек попятился, боясь дышать, но не в силах убежать. Он в ужасе наблюдал, как нарывы на теле пленника набухли и начали кровоточить. Культиста била сильная дрожь а одежда внезапно оказалась пропитанной потом. Даже стоя в двух шагах, Арвин ощущал исходящий от тела жар. С мрачной уверенностью он понял, что сектант наслал на себя магическую заразу. И если бы юноша сидел чуть ближе, а пленник преуспел в попытке коснуться его, то сейчас бы на полу в предсмертных муках корчился сам Арвин.
Тело фанатика раздулось, словно оставленный на солнце труп. Ещё момент, и его живот расширится до предела. Арвин уже слышал треск готовой разорваться плоти...
А он всё стоял и наблюдал.
Арвин кинулся к дверям. Захлопнув их у себя за спиной, он услышал звук разрывающейся мокрой ткани, и в дверь с внутренней стороны врезалась ударная волна. Юноша облегчённо перевёл дыхание, понимая, что снова спасся лишь благодаря везению, и коснулся бусины на шее.
– Девять жизней, – прошептал он.
Несколько мгновений он продолжал стоять, прижавшись к доскам двери и уставившись на людей на улице. Если слова культиста были правдой, их дни сочтены. Действительно ли Арвина волновало, погибнут горожане или нет? В Хлондете у него были сотни знакомых, но после смерти Ноулга не осталось ни одного друга. Не было и семьи, не считая отправившего его в приют дяди.
Следовало немедленно сообщить Зелии всё, что он узнал и посмотреть, вынет ли они из его разума «семя». Даже если и нет, из города нужно убираться как можно быстрее. Промедление грозило гибелью.