Вкус полыни

Осокина Анна

— Исха, вернись немедленно! С тобой говорит княжеский десница!

Он шел за ней. Не переходил на бег, однако почти не отставал. Слуги, которые встречались на их пути, в страхе разбегались.

— Я повелеваю тебе остановиться! — кинул ей маг.

Исха резко остановилась, даже покачнувшись вперед, не подрассчитав столь резкое торможение.

Мимо них по узкому коридору на цыпочках пытались протиснуться две служанки с испуганными глазами. Ох, об этой ссоре, кажется, будет знать не только весь замок, но и вся столица.

—

Да, господин десница? — подчеркнуто вежливо и отстраненно спросила она, склонив голову. — Чего ты желаешь?

— Желаю, чтобы ты прекратила так себя вести!

— Как прикажешь.

— Да боже мой, Исха!

— Мне нужно работать, — она снова поклонилась. — Если тебе больше от меня ничего не нужно, я пойду.

— Делай что хочешь!

Веренир развернулся на каблуках и зашагал обратно на ужин. А Исха с колотящимся сердцем побежала к себе. Только там, закрывшись и убедившись, что никого в ее покоях нет, дала волю слезам.

Если это не настоящая ссора, то почему же так больно? Почему так печет сердце?!

***

Стук в двери выдернул Исху из полудремы. Она подняла голову от подушки и хрипло сказала:

— Можно войти!

Пришлось прокашляться, потому что голос совсем не слушался. В проходе показался Григ. От этого она немного расслабилась. Рядом со жрецом можно не бояться показывать боль.

— Что случилось, Исха? — подошел мужчина к ее ложу. — На тебе лица нет.

Она покачала головой и ничего не сказала.

— Это из-за сегодняшней ссоры? — догадался собеседник.

— Да, — ведьма медленно села, глубоко дыша, потому что почувствовала дурноту. Эти эмоциональные встряски совсем ее довели. — Я… Григ, я не знаю, была ли эта ссора ненастоящей.

На последнем слове ее лицо перекосила гримаса страдания. Она опустила лицо в ладони, беззвучно всхлипывая. Григ сел рядом и привлек к себе, обняв за плечи.

— Прости, что тебе приходится все это видеть, — ее грудная клетка резко сокращалась, боль в сердце терзала и не оставляла ни на щепку.

— Исха… — жрец сжал ее крепче. — Милая моя, поверь, все наладится.

— Не наладится, я его совсем не понимаю! Люблю, но не понимаю! Как так может быть? Почему мне так спокойно, так хорошо рядом с тобой и так плохо рядом с ним?

— Исха…

— Но без него стократ хуже! Я без него жить не хочу, понимаешь?!

Она рыдала в голос в его руках, кусая свои кулаки и пальцы, раскусывая губы до крови.

— Все-все, тихо. Успокойся.

Он шептал и шептал ей какие-то ничего не значащие слова, что-то нежное, что-то хорошее, что-то доброе: о солнце, о Ясногорящем, о счастье, которого достойна ведунья. Долго-долго гладил по голове, укачивая, как маленькую, пока она окончательно не затихла.

— Почему это так больно? — бесцветным голосом произнесла Исха, отстранившись от Грига. — Почему любить — это так страшно?..

Он только улыбнулся, разглядывая каждую черточку ее лица, и покачал головой.

—

Это, наверное, самый сложный вопрос во все времена.

От его улыбки щемило сердце. Если бы только она могла разделить себя, чтобы одна ее часть никогда не разлучалась с Григом! Но и ему придется скоро уехать.

— Нам нужно идти, — он глянул в окно, за которым сгущались сумерки. — Десница присоединится к нам позже, уже в городе. Нельзя, чтобы нас видели втроем.

— Вы разговаривали?.. Ну, после сегодняшней моей с ним ссоры?

— Да, он сказал, что будет ждать нас в трактире «Хмельной змей» через две лучины после наступления полной темноты.

Исха тяжело вздохнула и поднялась.

— Я сейчас, только умоюсь.

— Исха, — схватил ее за руку жрец.

Она посмотрела в его карие глаза.

— Тебе не обязательно идти. Ты лекарь, а не ищейка. Я даю слово, что не буду ссориться с Верениром.

Он очень редко называл мага по имени. В основном — десницей, но сейчас словно пытался показать женщине, что не врет.

— Григ, я верю тебе, но тут дело не только в ваших… взаимоотношениях. Я не могу отпустить вас одних.

— Почему?

Он тоже поднялся, все еще не выпуская ее ладонь из своей.

— Ты знаешь.

— Не знаю, — он все так же внимательно разглядывал ее лицо, будто в душу смотрел.

— Знаешь.

— Скажи это.

— Григ, не нужно.

— Мне это нужно. Пожалуйста. Я ни на что не претендую. Ни о чем тебя не прошу, кроме этого. Произнеси вслух. Мне нужно это знать.

— Вы оба мне дороги, и я не могу отпустить вас одних, когда вам обоим будет угрожать опасность. Смогу пережить, если потеряю одного из вас, но не обоих сразу. Я люблю Веренира, всем сердцем люблю. Но тебя я тоже…

Она замолчала, пытаясь сглотнуть. В горле пересохло.

— Что — тоже?..

— Люблю тебя. Я люблю тебя. Доволен?

Григ неожиданно улыбнулся. И эта улыбка не была вымученная. Она сияла, а вместе с ней сияли и его глаза. Он сделал шаг к Исхе и поцеловал ее в лоб. Одно мимолетное касание.

— Собирайся, я подожду тебя за дверью, нам пора выходить.

С этими словами он покинул ее покои.

Ясногорящий! Боже! Слишком много мужчин в ее жизни. Слишком много.

Исха тщательно умылась и вытерлась мягким рушником. Из зеркала на нее смотрела потрясенная молодая женщина с огромными мутно-зелеными глазами, припухшими от слез.

Ведьма глубоко вдохнула носом и медленно выпустила воздух через рот, накинула плащ и решительно вышла вслед за Григом навстречу опасности.

***

Исха и Григ беспрепятственно покинули замок. У ведуньи теперь было слишком высокое положение, чтобы хоть кто-то из охраны мог запретить ей выходить из замка после темноты, хотя обычных слуг в такое время уже не выпустили бы.

— Далеко этот трактир? — спросила она, ежась на колючем ветру. Как всегда, во время цветения яблонь похолодало.