Вкус блаженства

Джеймс Элоиза

– Разве это не благородно? – В голосе Аннабел прозвучала ирония. – Мейн заслуживает гораздо большего, чем любой другой мужчина! Как он посмел сначала заявить, что влюблен в другую женщину, а потом целовать тебя?

– Он только хотел помочь. А сейчас он испытал удар – потерял Сильви.

– Так она не вернется к нему? – поинтересовалась Аннабел. – Мы уже знаем четырех женщин, которым его поцелуи не понравились: леди Годуин, Тесс, Имоджин и теперь Сильви. Мы знаем также одну, которой они пришлись по вкусу...

Джози почувствовала, что щеки

ее горят.

– Ничего подобного я не говорила!

– А нам этого и не надо. Но если ты хочешь за него выйти, то твои сестры должны обеспечить тебе такую возможность.

– Вы что, спятили? – возмутилась Джози. – Я не могу! Безумие даже говорить об этом вслух. Я молода, а он... К тому же я толстая.

Тесс выразительно посмотрела на сестру:

– Я устала говорить про это, устала читать в твоих глазах, что ты постоянно об этом думаешь. Неужели последние несколько дней ничему тебя не научили? Почему, ты думаешь, гнусный Терман попытался сорвать у тебя несколько поцелуев? Потому что ты красива, и после того, как отказалась от корсета, делавшего тебя похожей на колбаску, любой мужчина готов стать твоим рабом. Если ты думаешь, что Мейн этого не заметил, то глубоко ошибаешься. Я видела, как он смотрел на тебя...

– Чепуха! Мейн никогда не попросит моей руки.

– Это почему же?

– Я изучила все романы, выпущенные издательством «Минерва пресс» за последние пять лет, и знаю, что мужчины просят женщин выйти за них, только когда они потрясены их красотой и изяществом. Еще иногда их заманивают в брачные сети хитростью, но это не то... Мейна не потрясла моя красота и изящество, и, если уж на то пошло, хитростью его не так просто заманить.

– Что ты имеешь в виду, говоря о хитрости? – Аннабел с любопытством посмотрела на сестру.

– Уловки. Стратегию. Это слово используют, чтобы не называть по имени множество грехов. Любой брак, заключенный необычным образом, как, например, твой.

– Я думаю, мой тоже можно отнести к этой категории, – спокойно заметила Тесс. – Я вышла за Лусиуса после того, как он пошел на хитрость, чтобы устранить со своего пути Мейна.

– А вот второй брак Имоджин заключен самым обычным образом.

– В некотором роде, – согласилась Аннабел.

– Но первый ее брак состоялся благодаря хитрости.

– Похоже, хитрость перевешивает все остальное, судя по успеху, – подытожила Тесс. – Думаю, нам следует подойти к Мейну именно с этой стороны.

– Это легче сказать, чем сделать, – возразила Джози. – Хитрость срабатывает, когда речь идет о таких восхитительных женщинах, как вы, но не я...

– Тс-с, довольно об этом! – скомандовала Тесс. – Я согласна с Аннабел. Раз тебе нужен Мейн, то, Господь свидетель, ты его получишь, потому что, похоже, ты единственная, кто пойдет за него замуж.

– Неправда! И я не стану поддерживать вас в этом начинании. – Джози явно была в отчаянии. – И я не собираюсь выходить замуж в такой спешке.

– Даже если речь идет о браке с Мейном? – хитро спросила Аннабел.

Джози

колебалась.

– Итак, наш путь ясен. – Аннабел обернулась к сестрам.

– Нет! – завопила Джози. – Нет!

– Да! Отныне мы, твои сестры, возьмемся за устройство твоей судьбы!

Глава 29

Любезнейший читатель, теперь вы знаете меня так же хорошо, как знаю себя я сам. Уверен: вы поймете, что, по мере того как ее страсть ко мне росла и крепла, моя слабела и иссякала. Скоро я перестал хранить ей верность, перестал быть ее преданным возлюбленным и...

Из мемуаров графа Хеллгейта

Последние двадцать часов Смайли провел в качестве городского дворецкого мистера Фелтона. Он привык к спокойной жизни, однако сегодня выдался особенный вечер! Когда пробило десять, Смайли почувствовал, что испытывает легкое раздражение.

Сначала граф Мейн привез молодую мисс Эссекс. Потом прибыли граф Ардмор с женой. Конечно, они члены семьи, но Смайли считал, что и члены семьи должны знать свое место.

Наконец наступило время, когда он обычно удалялся в свою уютную маленькую гостиную, где миссис Смайли, должно быть, уже приготовила кастрюлю горячей воды, чтобы он мог попарить ноги...

– Ваше сиятельство! – Он почтительно поклонился только что прибывшему Мейну.

– Добрый вечер, Смайли. Будьте любезны, сообщите о моем появлении, а также о том, что я прибыл в обществе дяди, епископа Рочестерского.

Приняв от графа и епископа плащи, Смайли провел их в гостиную. Внезапно он почувствовал, что ноги его уже не так болят, как раньше. Неужели дело идет к свадьбе? Скорее всего да, вряд ли существовала какая-либо иная причина выволакивать из постели епископа в столь поздний час.

Когда Смайли открыл дверь кабинета, граф Ардмор говорил что-то – по-видимому, весьма забавное – о поцелуях.

– Граф Мейн и епископ Рочестерский, – доложил Смайли с некоторым удовлетворением. Значит, поцелуи? Но его опыт показывал, что поцелуи поцелуям – рознь. Поцелуи, ведущие к появлению епископа в доме в столь поздний час, означали...

Он встал справа от двери и превратился в подобие мраморной статуи. На его счастье, граф Мейн заговорил, не дожидаясь, пока дворецкий уйдет.

– Я привез сюда моего дядю...

– К моему величайшему разочарованию, – вставил епископ, стремительно опускаясь на диван, словно марионетка, лишившаяся поддержки.

– Это несчастье можно разрешить только одним способом.

– И значит... – начал было епископ, но тотчас же умолк, поскольку племянник метнул на него суровый взгляд.

Обычно безукоризненно одетый, граф выглядел сегодня как проситель самого низкого звания: волосы взъерошены, на щеках и подбородке проступила щетина...

Но особенно поразило Смайли выражение его сжатого рта и его осанка. Мейн выглядел скорее как человек, решившийся на самоубийство, а не на брак.