Вкус блаженства
Шрифт:
– У нее слишком большие зубы, – проговорила Сильви, небрежно разглядывая Джигу. – К тому же они желтые. Вам следует приказать груму почистить их.
Мейн фальшиво рассмеялся, и Джози восприняла его реакцию как признак покорности и унижения. Из своего убежища она могла видеть только верхнюю часть тюрбана Сильви, и он выглядел столь же соблазнительно, как его обладательница.
– Сильви... – В голосе Мейна прозвучало нечто такое, отчего Джози нервно сглотнула. – Сейчас вы так прекрасны!
– Благодарю
Слезинка скатилась по щеке Джози, и она рассеянно смахнула ее. Все, что она теперь могла видеть, – это плечо Мейна, когда он потянулся к Сильви и привлек ее к себе.
– Мейн, я думаю, едва ли это подходящий момент для... – Однако ее жених и не думал останавливаться – он схватил Сильви в объятия, в которых она должна была растаять, как все героини романов, издаваемых «Минерва пресс».
Однако голос Сильви прозвучал холоднее февральского воскресенья Великим постом.
– Как вы смеете... Как вы смеете обращаться со мной подобным образом, лорд Мейн?!
«Поцелуй ее снова, – мысленно приказала Джози. – Она хочет, чтобы ее соблазнили. Ты слишком спешишь, или она чересчур застенчива, но отступать уже поздно».
– Думаю, следует внести ясность в наши отношения, – продолжила Сильви ледяным тоном. – Ко мне ни в коем случае нельзя приближаться в подобной экзальтации и хватать неподобающим манером.
Вот они, француженки, подумала Джози. Англичанка ни за что не смогла бы устоять против Мейна. Если бы он заговорил с ней хотя бы с половиной такого страстного томления, она...
– Я к вам привязана и, в соответствующих условиях, не стану лишать вас супружеских прав, но хочу попросить вас оказывать мне такое же уважение, как вашей матери.
– Моей матери?
Сердце Джози упало – в голосе Мейна больше не слышалось сладкой текучести, как прежде.
– Именно. Разве я должна напоминать вам, что самые важные женщины в вашей жизни, заслуживающие наибольшего уважения, мать и жена? Фу! Этот разговор просто глуп, вы не находите?
Мейн неожиданно сделал шаг назад.
– Напротив, я нахожу его на удивление интересным.
– Ни на минуту не поверю, что вы бы стали обращаться со своей матерью без должной деликатности и сыновнего почтения. Она святая сестра церкви, не так ли? Я не понимаю, почему вы не можете обращаться также и со мной.
– Моя мать в самом деле ушла в монастырь, – подтвердил Мейн. – Но вы-то, Сильви, вовсе не монахиня.
– Тем не менее я заслуживаю не меньшего уважения. Недостаток соблюдения декорума привел Францию к падению монархии.
Мейн пожал плечами:
– Я вовсе не собирался проявить к вам
В тишине наступившей паузы Сильви с трудом выговорила:
– Я нахожу этот разговор довольно вульгарным, но лучше сразу внести ясность в наши отношения.
– Согласен.
Джози прикусила губу, не зная, плакать ей или смеяться. Если бы Аннабел услышала от нее пересказ этого разговора, то умерла бы со смеху. Впрочем, Джози никогда бы не призналась, что вела себя столь недостойно и подслушивала беседу столь интимного свойства.
– Однако я боюсь, дорогая, что вы просто не понимаете, в чем состоят отношения между мужчиной и женщиной...
– О! – На этот раз Сильви умолкла в его объятиях, и у Джози защипало глаза. Она вела себя совершенно недостойно, это не вызывало сомнения. Эти двое были явно влюблены друг в друга, и они так красиво смотрелись вместе! Мейн непременно должен убедить Сильви поцеловать его, чтобы через многие годы они могли посмеяться над ее сопротивлением и, может быть, рассказать эту историю своим детям в качестве назидания.
Джози плотно сжала веки, чтобы не видеть нежного прикосновения и страсти, с которой Мейн склонился к Сильви. Никогда она не будет такой женщиной, как Сильви, никогда ее не станет боготворить человек вроде Мейна.
Горячие слезы заструились по ее щекам и потекли, просачиваясь сквозь пальцы. Тело Джози сотрясалось от рыданий, однако она зажимала рот ладонью и не издавала ни звука...
И вдруг ее глаза широко раскрылись. Пощечина прозвучала так громко, что даже Джига вздрогнула и в знак протеста забила копытом по стене.
Глава 24
Не могу подобрать для нее более подходящего имени, чем шекспировская свирепая королева амазонок Ипполита. Оплакивая разлуку с прелестным Душистым Горошком, улетевшим в свое гнездышко, я бродил по улицам Лондона, едва сознавая, где я.
В тот особенный день я посетил Хэмптон-Корт и, несмотря на то что утопал в печали на корте короля Генриха VIII, выиграл у знакомого джентльмена три сета в теннис...
– Привести женщину в свой дом для меня довольно необычно, – сказал Дарлингтон, когда наемный экипаж замедлил движение и остановился.
Еще необычнее такая ситуация оказалась для Гризелды. После стольких лет безупречной жизни и примерного поведения она забыла о приличиях и теперь входила в дом неженатого джентльмена.
Бросив взгляд на сильное поджарое тело Дарлингтона, Гризелда снова убедилась в его будоражащей красоте. Сейчас она входила в его дом, а подумать о приличиях еще будет время.