Вижу поле…
Шрифт:
Мне хотелось быть полезным команде. А изображать из себя «дядьку», отвечающего за дисциплину молодых, как мне предлагалось, — не мое.
В общем, в тот раз тренерская моя деятельность сложилась неудачно, хотя в команде мне было работать интересно.
…Как мне хотелось пропустить эту главу. Но я рад теперь, что она есть — легче все-таки, когда о том, что мучило, тревожило, о чем неприятно было вспоминать, расскажешь откровенно…
Дополнительное время
Может быть, многим из нас просто не хватало терпения для настоящего интервью с ним — интервью
Медлительность на поле прощалась ему в большинстве случаев из-за доверия к непрерывности его игрового мышления.
В жизни, однако, медлительность его речи, нежелание формулировать или нежелание вслушаться в вопрос, ответ до обидного общий или же непрестижно легкомысленный расхолаживали, как правило, собеседника-журналиста, спешившего отделить Стрельцова в жизни от Стрельцова в игре. Это, в конце концов, и стало расхожим мнением о нем.
Мало кто из нас захотел поверить, что в жизни вне футбола он способен к столь же неожиданным, отмеченным природным — то есть самым естественным — артистизмом озарениям, какие знакомы тем, кто видел Стрельцова в игре. Возможно, лишь в обычной жизни паузы между такими озарениями дольше. Но обычная жизнь и регламентирована произвольнее, чем матчи.
Словом, мы напрасно спешили доформулировать за Стрельцова, зря приписывали ему умные, как нам казалось, мысли, которые вроде бы соответствовали стилю его игры.
«Неотредактированный» Стрельцов разрешает, пожалуй, домысел, никак не идущий в разрез с тем, что знают о нем люди, близко с ним общавшиеся, люди, с которыми он откровенен. Впрочем, Стрельцов бывал и по-прежнему бывает откровенен в разговорах и с малознакомыми ему людьми. Он неоднократно обжигался на этом. Но менять привычки не в его характере.
Словом, интервью с ним при всей вышеупомянутой откровенности Эдуарда в большинстве случаев очень уж «не его», поэтому я без особого интереса взял у корреспондента ТАСС Владимира Дворцова почему-то сохраненную им вырезку из ашхабадской молодежной газеты, где напечатана была беседа журналиста Ю. Еронина со Стрельцовым, игроком сборной команды ветеранов Москвы.
Дежурные вопросы, дежурные (вернее, добросовестные, но слишком уж обстоятельные для Стрельцова ответы, слишком грамматически приглаженные, словно играть он вышел не в бутсах, а, скажем, в галошах и с зонтом) ответы… Я представил себе журналиста, несомненно, знающего футбол и любящего Стрельцова, выделившего Стрельцова из прочих знаменитостей, но все же прибегнувшего к авторитету Стрельцова, чтобы высказать на газетной полосе побольше нужных, наболевших мыслей. И Стрельцова: приятно усталого после матча, улыбающегося навстречу волнам всеобщей доброжелательности, предвкушающего раскованность послематчевого общения, артистически взволнованного повышенным к себе вниманием, но и гасящего в себе эту взволнованность, не желая выделяться, задерживаться на первом плане, дабы не задеть, не обидеть товарищей, почему-либо недополучивших своих порций признания…
И
То есть как?
Что он сказал, что в его словах?
Неслыханное легкомыслие или ирония?
Самое, наверное, смешное и опять же характерное, что одновременно и первое, и второе.
Стрельцов простодушно отмахнулся, как бы не вслушавшись в вопрос, не желая сейчас сосредоточиваться на нем, но горькая ирония тем не менее окрасила ответ.
Сказал это человек, находящийся во власти минутного настроения, когда действительно казалось, что нет никаких проблем, все для них, про них и за них, казалось бы, решено.
Но сказал-то, ответил на вопрос Эдуард Стрельцов, чей «обратный адрес» от услышанного нельзя отделить.
Поэтому ирония естественно, как почти все, что случается со Стрельцовым, — окрасила ответ.
Проблемы остаются.
О проблемах само присутствие в спортивной жизни Стрельцова и напоминает.
Поскольку сам он — проблема. В разные годы — разная.
…Матчи ветеранов сегодня вряд ли предмет для серьезной дискуссии. Слишком много еще нерешенного в действующей армии календарного футбола.
Правда, в разговорах о зрелищной стороне футбола обычно фигурируют имена тех, кто участвует теперь в матчах ветеранов. Но, с другой стороны, один из самых известных футбольных обозревателей высказался в том смысле, что как раз с эстетической точки зрения матчи с участием некогда знаменитых футболистов и не выдерживают никакой критики. Зрелище с участием утративших физическую форму спортсменов не слишком впечатляет и, наоборот, бестактно корректирует сохраненные памятью картины, ставит под сомнение свидетельства очевидцев, мемуары и данные различных справочников.
А вместе с тем, когда после игр зимних турниров на приз еженедельника «Неделя» выходят на то же искусственное покрытие ветераны, зрители не в претензии — ветеранам прощают и лишний вес, и осторожный бег. Артисты не умирают в состарившихся «звездах», тогда как в «звездах» нынешнего призыва артистическое, как правило, подчинено чисто спортивному. И это не так уж огорчает массовую аудиторию, стосковавшуюся по заметным победам отечественного футбола и мечтающую о самых высших спортивных достижениях.
Матчи ветеранов, однако, собирают публику и в Москве, где проводятся, в общем, нечасто, и в других городах, особенно в тех, конечно, где нет своих команд высшей лиги.
Интерес к ветеранам существует, нет никаких в том сомнений, но и не секрет, что жанр этих матчей все еще не определился, все еще не найден.
И нет у нас уверенности в том, что найден он будет в поисках, направленных извне, хотя, конечно же, немало упирается в организацию, администрацию, своего рода режиссуру и ту же рекламу.