Вивея

Пузыренко Оксана

Руки Арчи поднялись вверх-вниз по бедрам раз, затем еще один, будто играя со мной. Мне хотелось захныкать, как девчонке, но вместо этого я нашла губами пульсирующую жилку на его шее и прошлась по ней кончиком языка. Арчи выдохнул, а я, улыбаясь про себя, прикусила место, которое только что ласкала. Также, как он недавно истязал меня, посылая волны удовольствия по телу от прикосновений губ, языка, зубов к тонкой коже шеи.

Его пальцы нежно и неуловимо, едва касаясь кожи, прошлись по моим ногам, с шелестом подтягивая складки юбки, а затем резко, с силой обхватили

мои бёдра, вынудив меня слабо вскрикнуть от неожиданности. Его руки подхватили меня и легко посадили на капот машины. Юбка с шелестом скользнула по полированной глади, там, где она задралась, я почувствовала жар от ещё не остывшего двигателя, которым обдало кожу.

— Арчи… — Снова и снова, как молитва с губ, срывается его имя. И я не в силах это остановить.

Арчи Хант

— Ещё раз… — Прошу я. — Мое имя.

— Арчи… — Послушно стонут любимые губы.

Сладко, на выдохе, как продолжение ее дыхания. Я завожусь быстрее, чем тачка, на которой лежит моя девочка. Моя женщина.

Я прикасаюсь губами к выпирающим тазовым косточкам, чувствуя, как девушка дрожит подо мной. Ее тело горячее, так что причина дрожи явно не в ветре. Целую пупок, и провожу языком влажную дорожку от него ниже… Ещё ниже.

Протяжный стон и руки девушки, скользнув по капоту вцепились в мои волосы.

— Боже… — Вырывается у неё.

Я не могу сдержать улыбку. Наверняка она вышла плотоядной, маньячной. Так что хорошо, что малышка закрыла глаза, сильнее откинувшись на капоте.

Во мне боролось два человека: один хотел сорвать с Веи одежду, раздирая её в клочья, до боли сжимая бёдра девушки, оставляя следы от пальцев и поцелуев на бледной коже, и скорее взять её, оказаться внутри, ощущая её полностью, целиком. Другой дико желал растянуть этот момент, как сладкую карамель, жидким янтарём стекающую с ложки.

Ни та, ни другая часть меня не могла отправить противника в нокаут, доводя меня до изнеможения. Мозг едва ли не взрывался, не говоря про другие части тела.

Я попробовал на вкус её шею, с наслаждением ощущая нежность и аромат кожи. Провёл языком по ямке над ключицей, от чего Вея судорожно сглотнула и чуть выгнулась, вызывая у меня довольную улыбку.

Девушка томилась, выдавая себя судорожными вздохами, всхлипами, стонами, срывающимися с тонких губ без спроса.

— Арчи… — Выдала она наконец, нетерпеливо, даже раздраженно впиваясь пальчиками в мои плечи.

Нет, не так. "А-ар-р-чи"… С придыханием и требовательно. Просто музыка, для моих ушей.

— Да?.. — Проговорил я рядом с её ушком, не забыв провести по нему кончиком языка и на десерт прикусить мочку. Маленькая серёжка стала поводом зацепить её зубами, и я как вор-рецидивист чуть потянул украшение на себя.

— Я так… Так хочу тебя… — Прошелестела моя брюнетка.

Это признание заставило кровь внутри меня вскипеть и крутым кипятком потечь по всему телу. Черт возьми, я думал поиздеваться над ней, а она просто положила меня на лопатки. Фигурально выражаясь. А не фигурально на лопатках она. И это зрелище будет преследовать меня десятки, сотни, тысячи ночей.

Она стала моим

наваждением. Впилась в сердце, как шип нежной розы: остро, до боли, крови и невероятно глубоко.

Я посмотрел на девушку, что раскинулась передо мной на горящем капоте дорогой иномарки. Глаза закрыты, а губы наоборот, чуть приоткрыты, в немом приглашении. Мне чертовски хотелось на него ответить и впиваться поцелуем снова и снова, ощущая какие они нежные, горячие, влажные податливые для меня. Только для меня.

"Моя. Моя. Моя." — Стучало в висках вместо пульса.

— Посмотри на меня. — Хрипло прорычал, нет, приказал я, не сводя с неё глаз.

Тёмные ресницы дёрнулись и медленно распахнулись, открывая моему взору фантастические глаза цвета сирени.

Она смотрела на меня слегка мутным взглядом, как будто пьяная. Ее зрачки сфокусировались на моем лице и расширились, практически полностью поглощая радужку, оставляя лишь мистический и тонкий ободок. Черт возьми. Она неземная.

Я наклонился к её лицу и положил обе руки на капот, рядом с головой:

— Я люблю тебя. Я чертовски сильно тебя люблю.

Покрасневшие губы, контур которых будто размылся от поцелуев, едва дрогнули, желая что-то ответить.

Вивея Прей

Глаза Арчи — зеркало его души… И прямо сейчас эти тёмные ониксы сверкали каким-то невероятным блеском: пугающим и притягивающим одновременно.

Поцелуи его обжигали, в буквальном смысле слова. Я могла поклясться, что каждое прикосновение губ парня оставляло после себя ожог, а может и очередной шрам в мою коллекцию. Ещё немного и я растекусь по капоту автомобиля, как расплавленный его страстью воск. Но крепче них были лишь слова:

— Я люблю тебя. Я чертовски сильно тебя люблю.

Черт. Черт. Черт. Черт.

Хотелось плакать. И кричать. Кричать ему о своей любви. О своих страхах. О том, как глубоко он в моем сердце, как острая заноза, колючка терновника, впившаяся и сросшаяся со мной. Но трусость во мне победила и вместо слов с губ сорвался очередной стон.

Звуки, которые вырывались из моих губ, в прошлой жизни казались бы мне постыдными. Но сейчас я не могла сдерживаться. Поздно. Он просто захватил мое тело, сознание, эмоции. Управлял мной с ловкостью кукольника, но вместо ниток для марионетки он использовал свои руки, которые гладили, гладили, гладили… Казалось, ладони Арчи были везде и сразу. То нежно, едва уловимо скользя по моим рёбрам, то с силой сжимая бёдра, оставляя на них белые следы пальцев.

Ладони накрыли мою грудь, слегка массируя. Большой палец правой руки погладил ореолу соска, обрисовывая круг, в то время как другой грудью занялись губы парня. Ох. Нет.

— Нет? — Вскинул брови Хант с усмешкой. Я снова лепетала вслух.

— В смысле "да". — Нехотя поправила саму себя.

— Так это типично женское "нет"? — И снова хитрое выражение лица.

— Не болтай, Хант. — Едва ли не рыкнула я.

Я схватила Арчи за лацканы пиджака, который какого-то черта ещё был на нем, и притянула к себе, находя его губам более хорошее применение.