Вивея
Шрифт:
Как будто настроенная со мной на один таймер страсти, девушка резко вскрикнула. Ее руки с невероятной для таких пальчиков силой вцепились в мои плечи, заставляя их гореть. Она напрягалась в моих руках всем телом, а затем устало прижалась щекой к моей щеке и с невероятно возбуждающим похныкиванием потерлась о меня:
— Ар… чи… — Выдохнула она. Четыре буквы, которые дались ей с таким трудом, стали для меня сигналом. Я догнал свою любовь в несколько мощных толчков и с рычанием впился в её губы поцелуем.
Вивея
Я умерла. А потом воскресла.
Я все ещё лежала на Ханте. Подо мной подымалась и опускалась его грудь, я тоже тяжело дышала, как будто преодолела марафон с препятствиями. Препятствиями из горящих обручей и рвов с крокодилами.
Тело было мокрым и липким. Теперь, когда мы не двигались и чувство нереальности начало немного отступать, я чувствовала ветер, нерешительно ласкающий разгоряченную кожу. Это было не совсем приятно, с каждой минутой становилось все прохладнее, но нам было, откровенно говоря, плевать.
Казалось, что я могу прилипнуть к Ханту навсегда. А что, неплохой исход событий…
Руки Арчи обнимали меня, а пальцы лениво "гуляли" по спине, как будто перебирали струны гитары. Он все ещё был во мне, и двигаться совсем не хотелось. Хотелось заснуть вот так, на неудобном и жёстком капоте, под настилом из звёздного неба, в надёжных руках Ханта.
Щекой я лежала на его груди и ухом ловила биение сердца.
Тук. Тук. Тук. Тук.
Не было сил даже на то, чтобы поднять веки. Да и зачем?
Неожиданно грудь подо мной слегка завибрировала. Арчи явно сдерживал смех. Я лениво повернулась, упершись подбородком в полоску между мужской грудью, и подозрительно уставилась на парня:
— Что смешного? Только не говори, что вспомнил занятный анекдот…
— Все может быть. — Арчи поднял голову и поцеловал меня в лоб, а затем снова откинулся затылком на капот. — Знаешь, некоторые парни, чтобы дольше не кончать, считают в обратном порядке, поют гимн или умножают числа… А я вот сам себе шутки шучу.
Его правая рука переместилась по рёбрам вверх и стала гладить мне голову, изредка перебирая волосы. Уже можно урчать?
— Мм… — Сонно промычала я, снова поддаваясь наступающей неге. — Странные вы, мужчины. Ты бы хоть вслух травил свои шутки…
— Тогда бы мы "похохотали и баиньки".
— А серьёзно, чего ты смеялся?
— Подумал, когда у нас с тобой будет секс в постели. Поправка: в постели, которая при этом находится в доме. А то мало ли куда кровать можно вынести…
Сначала я, было, улыбнулась мыслям Арчи, но затем… Я приподнялась на локтях, чтобы заглянуть в его лицо:
— Арчи, у нас с тобой… — Начала я, надеясь, что мне не придётся продолжать и заканчивать предложение.
Парень вскинулся и мигом изменился в лице. Из расслабленного и умиротворенного оно стало сначала удивлённым, а затем чуть ли не взбешённым:
— Что, прости? Ты сейчас голая, сидишь на мне, во всех смыслах этого слова, и собираешься начать второй… Нет, сотый акт оперы "Мы не можем быть вместе, потому что мои тараканы проголосовали против тебя".
Я слабо и жалко улыбнулась, в ответ на шутку, но Арчи будто окаменел лицом. Со вздохом я встала, собираясь слезть с Ханта, но он
— Давай я займу твои мысли и рот чем-нибудь другим. — Жарко проговорил брюнет и впился поцелуем в мой рот.
Новая волна возбуждения пронеслась по телу, подобно разряду тока. Я глухо застонала в его губы, в очередной раз признав поражение.
— То есть на второй акт оперы "Залюби меня до смерти" ты согласен? — Получив передышку от поцелуев, прерывисто дыша, спросила я.
Он ничего не ответил, лишь с усмешкой поднял меня на руки, неся в салон машины. Думаю, отцу ее придётся сжечь.
*****
Какое-то время мы ехали к моему дому в напряженном молчании. Такое молчание можно было есть ложкой. Правда есть риск отравления с летальным исходом. И тут Хант резко ударил рукой по рулю, который издал обиженное «бам». Я дернулась в кресле и крепче вцепилась в ремень безопасности.
— Ты напрочь неадекватная. — Прорычал парень.
— Следи за дорогой. И за словами. — Попросила я, смотря с какой силой руки парня сжимают руль.
Костяшки его пальцев побелели. Я всерьёз опасалась, что в гневе он совершит что-нибудь глупое. Например, влетит в какое-нибудь одинокого дерево, или не менее одинокого лося…
— Вея, поверь, у меня на языке вертятся слова похуже.
— Охотно верю. Но не надо меня знакомить с многообразием своего лексикона.
— А тебе не кажется… — Снова начал парень. — Что после того, как мы потеряли близких нам людей, поступать так, как ты — не просто глупо, а жестоко?.. Нам ли не знать, как коротка может быть жизнь, Вивея. Так почему ты отталкиваешь меня? Ведь я жив, и хочу жить ради тебя.
Это был удар ниже пояса. И ответить я на него была не в состоянии.
— Вея. Может мы поживём вместе до конца жизни, а может не протянем и год, но это будет наш год и наше счастье. Мне плевать, продлится оно час или всю жизнь, я хочу этого, я хочу хотя бы попробовать.
— Ну а мне не плевать! Я не вынесу! Просто не вынесу этого, Арчи!
— То есть ты решила разорвать со мной все, потому что длишься потерять меня в будущем? Это бред собачий! Ты себя сама слышишь?!
Ох. Я себя прекрасно слышала. И знала, что мои слова звучат как находка для психотерапевта. Но как объяснить…
— Я не знаю что тебе ещё сказать, Арчи. Я не знаю как можно объяснить насколько мне больно было, когда я узнала правду о тебе.
— Послушай…
— Дай договорить! Мне было так больно, как будто по моей душе ножом прошлись. И это лишь малая толика того что будет, если однажды ты… Черт. — Я запустила руки в спутанные волосы, пытаясь сдержать порыв вырвать их к черту от безысходности. — Арчи. Ты же не станешь прыгать из самолёта, если у тебя нет парашюта, верно? Вот и у меня нет парашюта. А значит я просто не стану садиться на этот рейс. Ведь в противном случае я разобьюсь к чертовой матери, если однажды ты поймёшь, что не любишь меня. Что ненавидишь меня.