Vita
Шрифт:
Медик выдохнула. Сжала руки на сигне. Полированное древко под её ладонями было осью, было опорой, было центром вселенной. Оно возвышалась нерушимым столпом. Оно проросло мировым древом, и его корни уходили глубоко в землю, а ветви поддерживали небеса. Огромные сонные змеи свивали среди этих ветвей свои кольца. Чешуя их сияла очищающей белизной, а в глазах стыла мудрость времени.
Через ладони, через кожу и волю направила Вита магию, что переполненной чашей затопила её тело. Исцеляющая сила поднялась по стволу, золотя кору, распуская зелёными листьями и огоньками цветов. Когда волна дошла до дремлющих
Вита следила за этим полётом и знала, что остался один только шаг. Но сил на него не было.
Перед взглядом её встал легионер, от которого прима оттащила юную Арию. Медик оставила пациента за спиной задыхаться в собственной крови, оставила и не обернулась.
Засмеялся кочевник, потерявший в бою шлем, расплескавший по плечам косы. Наконечник копья так легко вошёл в горло. Руки медика ощущали, как раскрылась под лезвием плоть, как хлынула на древко горячая влага.
Три рыжеволосые девочки, с бледными, фарфорово-тонкими лицами. Старый врач, с длинной седой бородой и искалеченными пыткой пальцами… Много. Их было так много.
Вита слово заново вернулась в тот вечер, когда хоронили её сына. Мир вокруг — пустыня и пепел. Самое страшное уже случилось, и поздно плакать. Бросаться за помощью к керам — поздно. Сотворённого не вернуть.
Всё, что произошло в долине Тир, развернулось перед внутренним взглядом. Все события, что привели их к этому мигу, осветились с беспощадной, ядовитой ясностью. Ошибки, страх, неизвестность. Порождаемые ими неисправимые, злые решения. И смерти. Столько смертей. Разве можно исправить?..
Если нет, остаётся не жить. Либо как-то жить дальше.
Слёзы в этом пространстве были чёрными, едкой горечью пятная кожу. Вита тыльной стороной ладони размазала их по лицу. Затем подняла руку, зная, что в реальном мире пальцы её легли на остриё. Нашла отточенный край. Сжала. Яд её жизни алой струйкой потёк по магической сигне.
Змеи, получив последний приказ, метнулись в атаку. Призрачным пламенем пронеслись сквозь шаманский круг, развернулись среди всадников хана Гэрэла. Были они огромны, ярки и для смертных беспомощных глаз почти что невидимы. Там, где касался их очищающий огонь, паутина благословения вспыхивала, дрожала, менялась. Светлела, захваченная внутренним изменением. Обретала свою изначальную форму.
Вита покачнулась, пытаясь не дать сознанию расщепиться на тысячи мыслей-осколков. До конца было ещё далеко. Медик направляла змей вдоль чёрной вязи, вдоль клякс и разводов, отслеживая очаги заразы. Перед внутренним взглядом мелькали ожерелья огоньков. Это, должно быть, кочующие в степи племена. Одна за другой чернильные лужи исчезали, сменяясь приглушённым перламутровым переливом. У пары стоянок она замешкалась, сбитая с толку чудным, ни на что не похожим оттенком душ. Они изгнаны были в дальние кибитки. Должно быть, те степняки, которых избавило от болезни вмешательство керов. Вита очистила и их тоже. И это навело её на мысль об еще одном месте, которое следовало проверить.
Крепость Тир в пространстве видений выглядела монолитом, созданным из огненных букв и знаков. Магическая цитадель, сама суть и значение которой была в том, чтоб стоять нерушимо перед
После проведённой Фаустом очистки, от степного «проклятья» в крепости осталось лишь пара жидких островков. Прима добросовестно их убрала. Огляделась не без любопытства. Испуганная Ария, безмятежная Лия Ливия и съедаемый беспокойством Авл были в области, которую Вита тут же мысленно определила как лазарет. Имея точку отсчёта, ориентироваться стало легче. Трибун обнаружился у ворот: его решительность и упрямство горели золотом во главе выстроившихся во дворе рядов. За спиной командующего разливалось куда более яркое ришийское сияние. Кеол Ингвар, упрямец! Ведь свалится же со своими ранами. А после медики вновь окажутся виноватыми.
Вита, злая на всех легионеров в целом и тех, кого ей приходилось лечить в особенности, заставила белопламенного змея вспыхнуть. На мгновение огромный силуэт стал видимым для смертных глаз. И тут же растворился, возвращаясь в оковы металла.
Прима из последних сил вцепилась в копье, чувствуя, как её физическое тело оседает вдоль древка.
Запрокинув голову, она всё ещё могла видеть ветви мирового древа, вплетённые в небо. На одной из них стоял князь лана Амин. Смотрел задумчиво на расстилающуюся до горизонта степь. Затем перевёл пристальный, оценивающий взгляд на Виту. Кивнул.
Тихим шелестом таяли могучие ветви, растворялись под лучами полудня листья. Она закрыла глаза, снова открыла. Обнаружила, что полусидит-полулежит в истоптанной копытами пыли. В землю рядом было воткнуто копьё, украшенное двумя змеями белого золота. Палило солнце, голова кружилась, надрывались бубны. Огромные крылья спускающейся птицы накрыли на миг тенью.
Медик без сил опустила голову. Прижалась щекой к раскалённой земле. Она лишь на миг прикрыла ресницы. И провалилась во тьму.
XII
Пробуждение было долгим. Точнее, пробуждение происходило раз за разом, чтобы вновь смениться прохладной тьмой. Её несли куда-то, удерживая на руках. Раздевали, укладывали, точно ребёнка. Рокотали над головой знакомые голоса, и медик заставила себя подняться над забытьём. Пробормотала:
— Сигна когорты?
— Никто не в силах извлечь копьё из земли. Ни шаманы, ни маги, ни инженеры с лопатами, — рассмеялась старая Наран. — Имперский трибун оставил рядом десяток легионеров и назвал их почётной стражей. Мой хан вокруг них поставил своих нукеров и назвал их стражей ещё более почётной. Ничья рука не тронет этих змей без твоего позволения, Приносящая жизнь. Спи.
И Луций Метелл Баяр эхом повторил:
— Спите спокойно, медик.
Вита подчинилась.
Она плыла меж снов и воспоминаний, не в силах отличить одно от другого. Кеол Игнвар потрясал лопатой, кричал, что его обокрали. Легионеры и степняки водили хоровод вокруг огромного древа.
Тёплая влажная ткань скользила по лицу, по телу. Стирала пыль и усталость, а с ними и боль. Знакомая рука приподняла ей голову, губ коснулось горло походной фляги.
— Авл? — пробормотала она. — Что с ожоговыми?