Вирусный флигель
Шрифт:
Широким фронтом проводится исследование возможности высвобождения энергии атома методом, отличным от тех, которые основаны на расщеплении ядер урана.
Что же имел в виду Герлах?
Как это ни удивительно, в Готтове небольшая группа специалистов по взрывчатым веществам решила получить термоядерную реакцию. Сегодня можно сразу же сказать, что их попытки были заранее обречены на провал. Однако, поскольку об их работе до сих пор никогда не упоминали в литературе, стоит сказать о ней. Единственным источником сведений, попавшим в руки западных ученых, является небольшой, всего на шести страницах, отчет, захваченный в Германии Миссией Алсос. Он озаглавлен: «Эксперименты в области инициирования ядерной реакции с помощью взрывчатых веществ». Кроме этого отчета имеется лишь краткое описание опытов, данное Дибнером
В 1944 году исполнилось ровно десять лет с тех пор, как Резерфорд, Олифант и Хартек открыли реакцию ядерного синтеза, в которой два атома тяжелого водорода (эти ученые называли их в ту пору «диплонами») образуют атом гелия с попутным выделением гигантской энергии. С помощью ускорителя частиц они разгоняли атомы дейтерия и направляли их на мишень, также содержавшую атомы дейтерия. При соударении атомов с мишенью на экране контрольного осциллографа возникали очень большие импульсы, указывавшие на выделение огромной энергии.
Когда об этих опытах стало известно, некоторые физики заговорили о возможности осуществления термоядерного синтеза при температуре порядка нескольких миллионов градусов. В 1939 году в журнале «Физикал ревью» появилась знаменитая статья Ганса Бете «Генерация энергии в звездах»; в ней он приводил некоторые расчеты, относящиеся к термоядерной реакции, протекающей в недрах звезд. Но возможно ли было на земле довести температуру атомов дейтерия до требуемой величины?
Вот что по этому поводу говорилось в первых строках отчета, написанного немецкими физиками в 1944 году:
Нередко высказывались предположения, что теми скоростями газов, которые развиваются при детонации взрывчатых веществ, следовало бы воспользоваться для инициирования ядерных цепных реакций… И хотя при беглом взгляде такой путь представляется непрактичным, по предложению профессора Герлаха на Исследовательском полигоне армии в Куммередорфе было осуществлено несколько исходных Опытов для экспериментального обоснования окончательного решения этого вопроса.
Первую серию опытов выполнила группа Дибнера при участии доктора Тринкса из военного министерства. В опытах применялись толовые шашки разных диаметров и высотой в восемь и десять сантиметров. В донной части шашки делалось небольшое углубление, в которое вставляли конус из носителя дейтерия — тяжелого парафина. Потом под шашку закладывали серебряную фольгу, которая должна была играть роль индикатора радиоактивности. Первые два подрыва оказались столь сильными, что испытательные боксы получили серьезные повреждения, и «даже не удалось обнаружить каких-либо следов серебряной фольги». В последующих подрывах серебряную фольгу защитили гораздо лучше, благодаря чему сохранились целые куски, но они, однако, не содержали никаких следов радиоактивности.
Это побудило ученых разработать новую методику. Она основывалась на опубликованной в 1942 году работе Гудерли, посвященной очень высоким температурам, возникающим при прохождении в газе мощных сферических или цилиндрических ударных волн. Правда, работа Гудерли относилась к идеальному газу, а потому Тринкс не ожидал, что она поможет правильно описать процесс распространения сходящихся ударных волн, особенно в момент достижения центра объема с тяжелым водородом. Он и не надеялся на одни лишь ударные волны. Методику новых опытов он разработал и с учетом другой теоретической работы, опубликованной еще в 1936 году. Ее автор Хунд исследовал поведение вещества при сверхвысоких давлениях. Тринкс воспользовался также и упомянутой уже статьей Бете. По расчетам Тринкса получалось, что, если ему удастся создать температуру в четыре миллиона градусов и давление в двести пятьдесят миллионов атмосфер, количество индивидуальных актов ядерного синтеза станет весьма большим. Такую температуру и такое давление Тринкс рассчитывал получить, воспользовавшись бомбой диаметром от метра до полутора метров.
Тринкс и его ассистент доктор Сахсе — свояк Дибнера — подготовили сравнительно несложный опыт. Они изготовили из серебра сферу диаметром в пять сантиметров и заполнили ее тяжелым водородом. Затем сферу поместили в толщу обычного взрывчатого вещества и подорвали его одновременно в нескольких точках поверхности.
Процесс развивался следующим образом, Под действием очень высокого давления серебро сжижалось и сходилось к центру сферы со скоростью 2600 метров в секунду. При сжатии толщина превратившихся в жидкость и сближавшихся стенок все время увеличивалась, и поэтому их внутренние поверхности перемещались в совершенно фантастической скоростью. И именно с этой скоростью и сжималась небольшая масса тяжелого водорода: в течение каких-то долей секунды на тяжелый водород, не имевший возможности
Ученые провели несколько опытов такого рода ж каждый раз проверяли обнаруживаемые следы серебра на радиоактивность. Все результаты оказались отрицательными. Ныне неудачу можно объяснить слишком малым количеством использовавшихся в опыте веществ.
Имеются сведения об аналогичных опытах, проведенных моряками в Дэниш-Ниенхофе, под Килем. Моряки даже привлекали к ним Хакселя, который консультировал их о методах обнаружения нейтронов. Однако сам Хаксель не рекомендовал адмиралтейству продолжать опыты.
Авторы экспериментов признавали низкую достоверность принятых методов измерений и не считали полученные результаты исчерпывающими. Тем не менее вряд ли стоило ожидать от этих опытов положительных результатов. А потому их в Германии больше не повторяли. Убедившись в тщетности своих попыток осуществить термоядерную реакцию в тяжелом водороде, немецкие ученые совсем перестали понимать ученых Англии и Америки, которые прилагали столько старания, чтобы не допустить производства тяжелой воды в Германии. Немецкие физики так и не смогли понять, почему их стремление получить тяжелую воду вызывало такое противодействие. Если из тяжелой воды нельзя сделать атомную бомбу, то что же в ней страшного?
У профессора Герлаха действительно имелись немалые личные достоинства, но к их числу никак нельзя отнести особую энергичность и инициативность. Те, кому приходилось встречаться с ним, когда он уже занял новый пост, сохранили в памяти образ крупного ученого, добровольно заточившего себя среди бесчисленных бумаг: отчетов, статей и документов, которые он тщательно и методически изучал, никогда, впрочем, не имея возможности вникнуть в них до конца.
Не успел Герлах толком войти в круг новых дел и обязанностей, как уже получил из Имперского исследовательского совета требование выслать в аппарат Геринга очередной двухмесячный отчет о работе. В своем мюнхенском институте, заставленном почти сплошь горшками с цветами, Герлах попросту игнорировал эту трудоемкую и довольно бесполезную обязанность. Он не ответил на запрос. И так как все сошло ему с рук, он и в дальнейшем поступал подобным образом. В сохранившихся документах имеются лишь два ответа, подготовленных Герлахом. На одном из них дата «март 1944 года» исправлена рукой Герлаха на «май 1944 года», а другой представляет собой написанный карандашом черновик, который никогда даже не был перепечатан и пролежал у Герлаха до последних дней войны, а затем вместе с его автором попал в руки союзников. Надо сказать, у Герлаха застревали и документы, имевшие важное значение, — отчеты о научных исследованиях. Последнее, правда, происходило не в силу нерадивости нового полномочного представителя, скорее наоборот — руководя одновременно и атомным проектом, и всеми прочими физическими исследованиями в Германии, он попросту не успевал справиться со всем [37] .
37
Принято считать, что объем научных материалов характеризует уровень и объем научно-исследовательской деятельности. В своей речи об отставании немецкой физики, произнесенной в апреле 1943 года, Карл Рамзауэр блестяще воспользовался этим показателем. Анализ немецких документов по атомной энергии, перечень которых имеется в Ок-Ридже, позволяет установить следующие количества отчетов о научных исследованиях в области атомной энергии:
1939 год 4
1943 год 51
1940 год 54
1944 год 55
1941 год 61
1945 год 17
1942 год 84
Таким образом, наиболее плодотворным для немецких атомщиков явился 1942 год. В этом же году было произведено максимальное количество урана и тяжелой воды. Влияние Герлаха на ход работ в 1944 и 1945 годах оказалось весьма умеренным, поскольку многие датированные 1944 годом отчеты явились результатом работ, выполненных в 1943 году.
Дневник, который в ту пору вел Герлах, отражает всю напряженность первых недель его работы на новом посту. Из записей видно, как он метался в персональном салон-вагоне между Мюнхеном и полуразбомбленным Берлином, в какой спешке проводил совещания с Эзау, Менцелем, Шуманом, Хартеком, выезжал в Лейну вместе с Бютефишем и заносил записи и пометки, например: «Дибнер — тяжелая вода». Но как бы ни был занят Герлах, в его записях регулярно упоминается Розбауд, правда, вовсе не в связи с делами. Герлах по два-три раза в неделю встречается с ним за вторым завтраком и обсуждает проблемы, возникающие, в немецком атомном проекте. «Он считал меня своим личным другом», — говорил впоследствии Розбауд американцам.