Вирус

Сам-Самойлов Ю. Е.

— Знакомые напевы. Случаем не Лезбиянки?

— Так и знали, как появится мужик, так идею опошлит. Но учти, не на дур напал, мы за Платоническое Поцелуйство и морду набить готовы.

— Да пошутить пытался. Но разницы не улавливаю. Что там девочки, что здесь, в чем прикол?

— Не дано хамам понять глубину Поцелуйского Платонизма, в силу низкого интеллекта, хотя разница принципиальная и на лицо. Эти дуры — лезбиянки, подразумевают под одним из партеров — мущинку, а мы — никогда! Вторая принципиальная разница — Лезбийки занимаются для удовольствия и секса,

а мы занимаемся ради мировой справедливости и высоких чувств.

— Чего?

— Того самого. — Обиделись поцелуйки. — Мы что? Хуже других народов и выделываться права не имеем? Привыкли мещанские обыватели, что интеллигенция вынуждена нести крест культуры без физического оргазма, так и ничего нельзя? Фигу — извращайтесь как угодно физически, мы впереди планеты — губами, зубами и языком платоническое счастье куем. Сохраним материнское лоно в непорочности!

— Да пожалуйста, куйте любым местом, сохраняйте, не возражаем. — Не стала спорить Светлана, но любопытство проявила. — Дети-то у вас бывают, от высоких чувств? Как размножаетесь?

— Бытовым герпесом. Не зря же прабабушки были талантливы в естественных науках. Делать-то нечего, ни семьи, ни любовников, времени свободного много. Теоретически обосновали, изобрели, усовершенствовали и внедрили в практическую жизнь. Поставили заразный вирус на службу материнству и человечеству. Доказали окружающему миру что и от платонического поцелуя можно залететь. Главное уметь куда и знать когда.

— Замечательно, одного не понимаю. Если такие порядочные, умные и непорочно-духовные, то отчего в разбойницы пошли? Как-то не вяжется высокая, благородная идея Платонизма с уголовным кодексом. Оноктраты как огня бояться, нецивилизованными дикарями обзывали и варварками. Не переделанными.

— Кто бы говорил, только не онократы. Мозги жиром заплыли, завышенное самомнение от непроходимой тупости. Чем онократ отличается от прочих народов? Тем что думает задницей. Задним умом сильны. А то что считают себя светочем цивилизации, то наследственное — развился комплекс неполноценности, от ожирения. Кто в здравом уме полюбит жирдяя? Сами себя и того… в пазле и других переделывают. А по поводу Платонических Поцелуек, — то истинное добро и нравственность, обязано быть с кулаками и пусть не дразнятся, боятся и уважают. В конце концов, боремся с извращенцами и обидчиками.

— Неужели кто-то посмеет дразнить поцелуек?

— Давно, когда обыватели дразнились и называли за глаза синими чулками. Тогда в древности, прабабки пытались добрым, умным словом бороться с несправедливо устроенным миром и личной судьбой. Потом поняли — пришло время меняться. Взять судьбу с интеллигентные руки. Черт с ним, мальчики не любят, красивые дуры в веселые компании не берут. Превратили недостатки в достоинства, показали Кузькину мать всем подряд и каждому в отдельности.

— Извините, Кузькина мать? — С надеждой уточнил, не веря в удачу. — Какою мать и какого Кузю имели ввиду? Случайно не Куртуаза? Пегасьего, говорящего мутанта с руками и прочими мужскими причиндалами?

— Да, именно Кузю, и мать его — проклятую Летающую Пегасиху, ни

дна ей, не покрышки и яиц порченных. Возит на Олимп Славы кого придется — кровавых героев, никчемных царей, да бездарных поэтов. Таскает Музу с Парнаса незаслуженным работникам культуры-литературы, а нас — замечательных дев Платонических Поцелуек, в упор не замечает. Парит в небесах и ржет презрительно.

— А про отца не говорил? Отчима человечьего? — Стеснительно спросил у Поцелуек, заранее покраснев от смущения за будущие приятные слова об отце.

Что говорить, немало отдал сил и здоровья воспитывая пасынка, пора заслуженно гордится за достойное воспитание. Горячих дифирамбов, поцелуев не обязательно, но приятные слова с удовольствием выслушаю. Ответ дев горько разочаровал и насторожил. Хвастаться воспитанником время не пришло.

— Как не говорил. Где гадости совершит, на Васю-отца сваливал. Я — кричит, не виноват, так воспитал-обучил, приемный родитель — вечная память предку и земля тополиным пухом, отстаньте волки позорные. Дурное подростковое воспитание, кожаным ремнем, плюс отвратительная наследственность, к отцу претензии, век воли не видать. Сколько гадости выслушали, проделок вытерпели, вовек не пересказать. Незаслуженных подлостей не вынесли, и вжик…

— Жизни лишили?!
– Хором со Светланой воскликнули в ужасе, представляя печальную картину.

— Хотели, но не успели. — Вздохнули с сожалением Поцелуйки. — Ночью ворота выломал у изгороди и ускакал с поцелуйкой, изменницей Люськой. Променяла Платонические Поцелуйства, на плотские утехи, не дала попробовать за компанию. Не поделилась нечаянным счастьем. Гадина-самолюбка.

— Бывает. — Выдохнули с облегчением, весело переглянувшись. Жив курилка!. Проказник. Скачет в привычном репертуаре. Окончательно повзрослел, если на женщин потянуло? Проснулись здоровые половые инстинкты? Дождался.

— А вы Кузю, откуда знаете? — Заинтересовались, подозрительные поцелуйки. — Не вас ли имел ввиду мутант? Случайно не Вася, со Светланой? Воспитатели хреновы?

— Мы? — Деланно удивились и энергично стали отрицать родство. — Нет. Никогда. Ни за что. Почему хреновы? Совершенно нормальные люди. Бездетные, и к Пегасам, не имеем отношения. Подозрения беспочвенны. А что еще паразит натворил? Матом не ругался? Не хвастался?

— И матом ругался распоследним сапожником, и врал с три короба рассказывая о аристократическом происхождении, руки распускал… — Хором вздохнули поцелуйки. — Веселое, непосредственное, вороватое животное…

— И воровал? Совсем от рук отбился.

Да, неокрепший разумом, не устоявшийся благоприобретенными привычками, молодой человек становится легкой добычей пороков. Быть порядочным в молодости сложно и глупо. Хорошим в детстве — тяжело. Когда молод — прекрасно катится вниз по наклонной плоскости. Проблемы впереди и здоровья не меряно. Всего не меряно, амбиции кипят, желания разрывают на части. Хочу все и всех! Дайте! Спонсируйте! Подарите на день рождения, просто так, за зуб, тело и душу! Поглядеть, подсмотреть, пощупать! Отдам полжизни за нее, его и т. д.