Вирус

Сам-Самойлов Ю. Е.

— Светлана, как понял из разговоров, клиентов разрежут на части, перемешают и соединят в новой последовательности.

— Ага. Пополам. Единственная неясность, как будут делить наши… — Светлана замялась, подбирая слова.

— Физические особенности? — Пришел на помощь подруге. Почесал затылок, возбуждая разум в голове, удивленно протянул. — Действительно. Ерунда получается. Если только вдоль.

— Почему? Можно и поперек.

— Не согласен. Если органы делить поровну, то необходимо пилить вдоль. В противном случае ты станешь мной, я — тобой. Вот бы заглянуть под набедренные повязки…

— Фу, какой ты Вася пошляк. — Брезгливо сморщилась Светлана. — Одни пошлые гадости на уме.

— Ну почему? — Смущенно потупил глаза. — Нормальное, естественное мущинское любопытство — поглядеть, сравнить…

— Нашел чем интересоваться. — Ревниво обиделась Светлана

и упрекнула неожиданным выводом. — Все вы мужики такие.

— Какие — такие? — Не понял грязного намека. — Откуда ты можешь знать, если из мужчин, я единственный и неповторимый?

— А такие и есть. Лишь под чужую юбку заглянуть

Продолжить разборки не дали. Вернулось Серо Семо с полной охапкой наглядного материала. Развесив схемы, флажки и диаграммы, лектор встал в позу. Нет. Не в ту позу, в какую хотелось, а в традиционную, педагогическую. Не хватало бородки клинышком, очков и лысины во всю голову, с броневиком у Финского вокзала, в остальном вылитый педагог. Для порядка прокашлявшись, самозванный лектор прочистил горло и неожиданно пропел тонким фальцетом.

— Америка, Америка, а лавь ю фак ту ю. Извините за отсутствие музыкального слуха, но не суть важно. Вы прослушали отрывок древнего гимна, на древнем ономском языке. О чем говорится в музыкальном произведении, точно не помним, но гордимся до сих пор. — Лектор показал ладонью, до каких пор они гордятся. Гордость дошла до средины тела. — Дело было так…, Несколько десятков пилигримов-демократов, вместе с семьями уплыли на остров, заселенный недемократическими туземцами. Купив кусок земли за пару зеркалец и бусин, пилигримы обосновались на месте, но душа протестовала против диктаторских замашек местных, диких племен. Подумали пилигримы — демократы и начали цивилизовывать дикарей с помощью пули, алкоголя и пуговиц. Буквально за несколько лет туземцы окультурились, но почему-то быстро вымерли. Дошло до края, некому работать на пилигримов. Пришлось завозить с другого, черного острова невоспитанных, и чрезвычайно ленивых аборигенов. Чтобы приучить дикарей к свободному труду, пришлось пилигримам-демократам, обливаясь слезами от жалости, заковывать новых работников в цепи и иногда воспитывать плетьми, для их же пользы дела и тела. Буквально за сто лет, произошло чудо, черные люди цивилизовались. Пришло время расковывать из цепей, но чтобы воспитательный процесс не пошел вспять, поселили отдельно, в райские места, под названием гетто. Свободные черные люди весело жили сотню лет, но неожиданно потребовали каких-то равных прав с отцами-основателями, пилигримами-демократами. Долго думали чего же хотят зажравшиеся черные сограждане, на всякий случай попытались вернуться на круги своя. Не получилось. Расплодились за сто лет в райских гетто, стали брать количеством и горлом. Но и отцы основатели не теряли времени зря, придумали права челевяка и стали внедрять в жисть. Каждому равные права, сексуальные возможности и половые принадлежности. Нет разницы между черными, белыми и желтыми. Нет разницы между мужчиной и женщиной. Трахать не друг друга по очереди, а одновременно. Чтобы небыло обидно, стали людей приводить в единообразие и единоверие. Так возникла Великая Национальная Идея — Большой, Общий Котел, где люди, народы и сексуальные меньшинства, перевариваются в единое целое, под названием — Оно. Так родилась Онократия — продолжение демократии. Результат сексуально-феминисткой революции, вылез на лицо, тело и перекинулся на гениталии свободного общества.

— Варили в котле? — Удивился новым знаниям. — Как меня в кастрюле?

— Не путай высокую оническую теорию, с грубой практикой. — Презрительно скривился Серо Семо. — Пошли другими методами — хирургическими, косметическими. Быстро и просто. Великий доктор Франкенштейн с ассистентом Эдисоном изобретение предложили. Гениальные ученые, самоучки. Стали лепить из демократов, геев, феминисток и черных — политкорректных гумункулусов, как пирожки с хот-догом. Хрясь топором онократии — туловище пополам, ногу от черного, голову от желтого, мозги из ваты…

— А мозги зачем ватой набивать?

— Что б не перегревались от умственных усилий. — Серо Сем постучал пальцем по крепкому лбу. — Голова простому Ону нужна, чтобы кушать, и бейсболку носить, а не забивать глупыми мыслями.

— А кто думает?

— Равноправное, онократическое начальство.

— Но если оны равны, зачем начальники?

— Ну кто-то же должен руководить? — Пожал плечами Серо Семо и продолжил познавательную, лекцию. — Много думать — вредно, а нам и не надо. Осуществлять великое дело, держать марку и нести в дикие, террористические

племена, хуманизм и правильную, половую ориентацию!

— Зачем? Вам-то какое дело, кто как и где? Зачем насильственно насаждать? Пусть живут как хотят и с кем хотят…

— Эээ нет. Вы не правы. Мы светоч современной цивилизации освещаем путь вперед. Остальные половые ориентации, должны идти вслед, не отклоняясь в сторону, благодаря за мудрую науку и делясь последней рубашкой.

— Рубахи-то зачем? Одеть нечего?

— Не смешно. — Серо Семо расправил плечи и гордо выпятил вперед, к горизонту, свои многочисленные подбородки. — Высокая миссия, завещанная отцами-основателями, матерями-вершинами. Наш цивилизованный долг, тащить отсталые народы за собой. Они же гады не понимают, как прекрасно и красиво складываться одновременно друг в друга как пазлы. Оно тебя гладит по груди, и ты гладишь партнера Оно, по другой груди. А какие возникают композиции и позы? Фантастика. Но самое главное — никакого полового угнетения, равны со всех сторон. Политкоректность блюдется, цивилизованность летит вперед. Перед законом все равны, Фемида не в обиде… За науку немного поделится добром и жратвой с вышестоящим по спирали развития народом? Я считаю, справедливо.

— Глупцы. — Фыркнула Светлана. — Насильно мил не будешь.

— Дикари. — Парировал Серо Сем. — Еще как будем милы. Куда денетесь. Счастья не понимаете. В свое время, был из вас. В прошлой жизни… Неприятно вспомнить — существовал банальным мущинкой, неполноценный, не половинчатый, из-за чего и страдал. А теперь? Другое дело. Как попал на остров Великой Онократии. Как жил до переделки? Плохо жил. Страдал, мучился как дурак, за юбками гонялся. В голове одна мысль — кого и когда трахнуть. Занесла судьба на остров, там быстренько — чики-пики, провели операцию. Одарили половыми возможностями — стал Оном. Красота… Теперь не мучаюсь, не страдаю. Захотел оргазма, с собой соединился, возможности есть. Не хочешь себя, подозвал партнера, соединился в соитии пазлом. Как стакан кока-колы выпить. Удовлетворение естественных, половых чувств, осуществлять без душевных страданий — главное завоевание онодемократии. Любовь — аппендицит, ненужный рудимент, осложняющий жизнь телу, духу и сердцу. Зачем мучатся глупостями, когда в жизни много интересного и вкусного? Цели обязаны быть другие. Материальное благополучие, достаток, полный холодильник жратвы, что еще надобно для счастья? Сбылась онократическая мечта. Несу в другие половые ориентации правильный путь. Доплывем до Родины, препарируем, разделим, соединим и осознаете какое счастье приобрели.

— А почему Страна называется Соединенные Штанины Она?

— Не рассказал? Извините. Когда Васкандом…

— Нас?

— Не вас, а нас…В смысле вас… — Стал объяснять Серо Семо, но запутался и раздраженно сплюнул на палубу. — Короче — Вашкандом, имя отца основателя, заложившего и образовавшего великую страну. В честь Великого имени самую большую деревню переименовали и назначили столицей онодемократического мира. Он и придумал название Великой Страны и молнию к голубым джинсам. Раньше у всех народов мира, штаны были разные по фасону, цвету и форме. Какое сословие, такие и брюки. Как штаны не обзывали. Панталоны, брюки, кальсоны, галифе, бриджи, бананы, дудочки. Никакого свободного однообразия. Так и шло, пока штаны не объединили в голубой фасон и назвали — Джинсы.

— То что на вас одето? — Поинтересовался у Онократа. Серо Семо гордо осклабившись, важно кивнул.

— Ага, они самые. — Лектор продефилировал несколько кругов, демонстрируя голубые штаны. — Соединенные медной застежкой-молнией, голубые джинсы и дали название Великой Онократической Стране. Почему флаг полосатый в мелкую звездочку? Сакральный тайный смысл, потерянный в веках, а джинсы так и остались. После объединения разнополых особей в единое Оно, исторический процесс пошел семимильными шагами. Гениальное изобретение — уровняло мужчин и женщин, загнало в единый стиль жизни. Представляете, раньше женщины носили юбки, тем самым, лишний раз подчеркивая половую ориентацию!

— Попрошу без глупых намеков! — Возмутилась Светлана, приподняв подол платья. — Кстати, очень удобная вещь, и на дурацкие штаны никогда не променяю.

— А можно померить замечательные, многополые штаны? — Робко попросил лектора, не надеясь на успех. Халстух вещь хорошая, но греть организм не предназначен. Поддувает.

— Пожалуйста. — Не раздумывая согласился лектор, ловким движением фокусника выхватывая поношенные джинсы из-за пазухи и протягивая мне. — Немного будут великоваты в поясе, учитывая вашу неестественную худобу и нашу природную дородность. Хорошего Онократа, должно быть много.