Вирус убийства
Шрифт:
— Джиллиан, это все из-за Алекса — нашего милого мальчика! Вы слышали? Его убили!
— О Господи! — простонала Кэти. В этот момент миссис Кокрейн случайно встретилась с ней глазами и покраснела от смущения, словно болтливая школьница, которую поймали на распространении сплетен. В следующее мгновение миссис Кокрейн была унесена прочь толпой, и Кэти услышала голос стоявшего рядом с ней Бимиш-Невилла, который что-то ей говорил. Она прислушалась.
— Повторяю: вы с вашими людьми можете занять комнату для игр и
Кэти кивнула в знак того, что принимает эту информацию к сведению.
Кое-кто из пациентов похрабрее пытался заговаривать с парнями в дождевиках. Один из клиентов клиники, высокий худой мужчина с махровом купальном халате, обращаясь к знакомому ей детективу, почти кричал. Протолкавшись к ним, она сказала:
— Извините, сэр. Том! Направляйте ваших людей в игровую комнату…
— Да кто вы, черт возьми, такая? — гаркнул пациент.
Кэти вспыхнула:
— Прошу вас здесь не задерживаться, сэр, и пройти в столовую.
— Я спрашиваю: кто вы такая? — Голос звучал пронзительно. Стоявшие рядом люди стали поворачивать в их сторону головы, чтобы понять, что происходит.
— Я — сержант Колла из полиции графства…
— Так это вы, значит, устроили здесь весь этот бедлам?
К этому времени основная часть пациентов добралась наконец до столовой, и шум в холле стал более терпимым. Брошенные злым голосом слова пациента на мгновение перекрыли царивший в холле гвалт, и все головы как по команде повернулись в сторону говорившего.
— Сэр, — произнесла Кэти, кожей чувствуя, как зловеще звучит ее голос в установившейся вдруг тишине, — еще раз прошу вас присоединиться к другим пациентам в столовой.
Пациент озадаченно посмотрел на Кэти, словно удивляясь всеобщему молчанию, которое своими же словами и вызвал, но потом заговорил снова, стараясь чтобы его слышала одна только Кэти.
— Меня зовут Бернард Лонг, сержант, Я — заместитель главного констебля графства. Хочу, чтобы вы доложили мне обстановку в офисе директора. Немедленно!
Несмотря на то что мужчина говорил тихо, его слышали все в холле.
— Слушаюсь, сэр. — Повернувшись затем к знакомому детективу, Кэти сказала: — Том, отведите своих людей в игровую комнату — это первая дверь слева по коридору — и ждите меня там.
— Вы не возражаете, Стефан? — обратился к директору высокий, закутанный в белый купальный халат мужчина.
— Разумеется, нет, Бернард. Располагайтесь со всеми удобствами. Вот, возьмите мое кресло. Хотите, чтобы я вышел?
— Напротив, я бы предпочел, чтобы вы остались.
Высокий уже успел совладать со своим гневом, и в его речи стал проступать акцент, характерный для выпускника привилегированной лондонской школы гуманитарного профиля, который никак не проявлялся у него в холле. Он указал Кэти
— Объясните во имя Бога, что за тарарам вы там устроили, сержант? Это просто какой-то кошмар! В жизни не видел более грубой и непрофессиональной полицейской работы.
Теперь, окончательно обуздав свои эмоции, высокий господин напустил на себя вид строгого, но беспристрастного судии. Лонгу перевалило за пятьдесят, и, хотя он был одет как пациент, ему удавалось даже в халате выглядеть элегантно, чего нельзя было сказать об остальных клиентах большого дома. Его прическа была безупречна; Кэти также заметила на его халате эмблему дорогого лондонского отеля, а на руках — маникюр. Подумав о модном «ежике» на голове директора, она задалась вопросом: уж не одного ли стилиста они посещают?
— Патрульные констебли затребовали помощь следственной группы, обнаружив здесь сегодня утром случай так называемой внезапной смерти, сэр. Первоначальная версия: самоубийство.
— Вот как? — Высокий бросил озабоченный взгляд на Бимиш-Невилла. — Мне жаль это слышать, Стефан. Кто-нибудь из пациентов? Я не заметил кареты «скорой помощи». Но даже если это так… — Он повернулся к Кэти: — Самоубийство такой повышенной полицейской активности не предполагает. Кроме того, это натуропатическая клиника, а не какой-нибудь притон для наркоманов!
Директор кашлянул, прочищая горло.
— На самом деле, Бернард, умер один человек из обслуживающего персонала. Возможно, вы с ним встречались во время ваших терапевтических сеансов. В любом случае это ужасно. Такой молодой…
Кэти несколько озадачила та медлительность, которую демонстрировал Бимиш-Невилл, добираясь до сути дела.
— Его зовут Алекс Петроу, — бросила она, перебивая директора.
Лицо Лонга исказилось, как если бы она ударила его по щеке. На протяжении пары секунд, которые, как показалось всем троим, тянулись куда дольше этого времени, он в изумлении смотрел на нее, не зная, что сказать. Складывалось впечатление, что ему никак не удается переварить это известие.
— Нет. Этого не может быть, — наконец выдохнул он. — Я сам его видел…
— Как я уже говорил, Бернард, вы должны были с ним пересекаться, — перебил его Бимиш-Невилл. Он говорил веско, неторопливо, со значением. — Полагаю, его от случая к случаю видели все пациенты. Не сомневаюсь, что его смерть явится для них тяжким ударом.
Лонг кивнул, воспользовавшись предоставленной ему директором передышкой, чтобы восстановить самообладание.
— Когда? — нетерпеливо вставила Кэти. — Когда вы его видели?