Вирус убийства
Шрифт:
— Вас беспокоит то обстоятельство, что он не оставил прощального письма, не так ли? — неожиданно произнесла миссис Бимиш-Невилл. — Но известно, что самоубийцы далеко не всегда оставляют подобные записки.
Впервые за время их знакомства Кэти почувствовала, что эта женщина пытается завязать с ней серьезный разговор, а не просто стремится от нее отделаться.
— Да, — согласилась она. — Но мы до сих пор не нашли ни одного человека, которому хотя бы на минуту пришла в голову мысль, что Алекс находился в состоянии депрессии.
— В конце концов, мог иметь место обыкновенный несчастный случай.
— Что позволяет вам выдвинуть подобное предположение?
— Бросьте,
Из коридора до них донеслись приглушенные звуки голосов: настало время дневных процедур, и пациенты возвращались в полуподвал.
— Значит, вы, зная его, считаете подобное возможным?
— Да, — сказала Лаура, отворачиваясь. — Думаю, что такое вполне возможно.
Она направилась было к выходу, но тут дверь словно сама собой неожиданно распахнулась, и в дверном проеме возник Джеффри Парсонс с пылавшим от волнения лицом. Он увидел ее и затараторил как автомат:
— Лаура! Что ты здесь делаешь? Я думал, мы… — Тут он заметил стоявших в глубине помещения Кэти и Гордона, которые с удивлением на него смотрели. — Ох… извините. — Он заморгал. — Извините… Я не знал, Лаура, что ты занимаешься гостями. Увидимся позже. — Он повернулся и выскочил из комнаты. Лаура Бимиш-Невилл одарила Кэти виноватой улыбкой. — Мы все сейчас здесь немного того, — сказала она. — То, что случилось, так ужасно…
Бен Бромли вышел из-за стола, чтобы пожать Кейт руку. Взгляд у него был острый, пронизывающий.
— Когда мне сказали, что здесь всем заправляет леди, я вдруг подумал, что никогда не видел детектива-женщину, так сказать, во плоти. Я в том смысле, что не по телеку.
— Будем надеяться, что я вас не разочарую, — сухо ответила Кэти.
— О нет. Я в этом просто уверен. Говорят, вы вызвали настоящий переполох в высшем эшелоне нашего руководства. О пациентах я уже не говорю. — Он ухмыльнулся, блеснув глазами.
— Это правда?
— Все, больше никаких досужих разговоров. Я дал себе слово необдуманных заявлений не делать. Проходите и садитесь. Думаю, как-нибудь разместимся. Хотя, как вы сами можете видеть, помещение несколько захламлено.
Комната была по размерам не больше кладовки, каковой, сказать по правде, в прежние времена и являлась. Кроме того, здесь на всех свободных поверхностях, включая сиденья стульев, лежали пачки компьютерных распечаток, каких-то брошюр и других бумаг.
— Вы ведь из Йоркшира, не так ли? — спросила Кэти.
— Из Ланкашира — из Бултона, — ответил он.
Она кивнула.
— Хотя мои детство и юность частично прошли в Шеффилде, я так и не научилась различать акцент.
— Я увидел свет в окошке несколько лет назад. Компания, на которую я работал предыдущие пятнадцать лет и которая занималась изготовлением оконных рам, двинулась наконец по пути, характерному для половины предприятий северной Англии — то есть по пути разорения. Точнее, она была задавлена южанами. На ее счета был наложен арест, а производство закрыто. Тогда я и подумал, что коли мы не в силах победить южан, то можем по крайней мере к ним присоединиться. Если разобраться, мне тогда дико повезло. Сэр Питер Мейплз, председатель конгломерата, который на нас наехал, завел себе хобби, — Бромли обвел глазами свою комнатушку — это местечко. Он-то и спас его от судьбы, худшей, чем ликвидация, и подыскивал
Разговаривая, он ухитрился освободить от бумаг два стула для Кэти и Гордона, после чего все они уселись.
— Надеюсь, от чашки кофе вы не откажетесь? — спросил Бромли.
Кэти заколебалась.
— Нет, нет! — Бромли помахал рукой. — Только не подумайте, что я собираюсь предложить вам ту невообразимую бурду без кофеина, которую здесь называют кофе. — Он полез в ящик стола и с победной улыбкой извлек оттуда жестянку с молотым кофе. — Вот, итальянский, просто сногсшибательный. Ну, что вы на это скажете?
— Признаться, — сказала с глубоким вздохом Кэти, — это наиболее вдохновляющие слова, которые мне за все это время довелось здесь услышать.
— Слушайте ее, люди, слушайте… — пробормотал себе под нос Бромли.
У Бена Бромли в углу под вешалкой стояли чайник, кофеварка и кружки. Пока он, присев ка корточки, занимался приготовлением кофе, Кэти продолжала говорить:
— Я и не догадывалась, что клиника принадлежит не доктору Бимиш-Невиллу. Предполагала, что…
— Она и принадлежала ему. Когда-то. Он купил это поместье в семидесятых. Глазное здание, знаете ли, малость развалилось, так что ему пришлось приложить немало усилий, чтобы довести его до нынешнего блестящего состояния. — Бромли не без изящества обвел рукой свой убогий, захламленный кабинет.
— Должно быть, у него были деньги…
Бромли поднял на нее глаза и подмигнул.
— Не у него, детка, у его жены. За каждым великим человеком обычно стоит богатая жена с толстой чековой книжкой.
— Кажется, я начинаю понимать… Потом, значит, чековая книжка резко похудела, не так ли?
— Наш великий доктор — человек, бесспорно, выдающийся. Он обучался акупунктуре на Тибете, или в Тимбукту, или еще где-то за морями, создал в своем воображении картину некоего холистического центра, но в этих четырех стенах проконтролировать утечку средств не сумел. И вот, — Бромли распрямился, поставил кофеварку на стол и стал ложечкой засыпать кофе в фильтр, — когда дела у него пошли наперекосяк, ему удалось заинтересовать нескольких влиятельных пациентов своей идеей создания благотворительного фонда, который бы способствовал снятию с клиники финансовых обязательств и позволил ей функционировать в качестве датируемой неприбыльной организации. Эти пациенты, в свою очередь, сумели заинтересовать сэра Питера, который и взял это дело в свои руки… Зачем я все это вам рассказываю? — Он насмешливо посмотрел на Кэти. — А почему бы и нет? У нас об этом знают все. Сомневаюсь, что это сильно вам поможет, учитывая то, зачем вы к нам приехали, но все же… Кстати, зачем вы к нам приехали? Я, конечно, наслышан о том, что произошло с нашим Адонисом — этим беднягой греком, но разве это причина, чтобы затевать уголовное расследование? Или за этим кроется что-то такое, о чем я еще не слышал?
— В случае внезапной смерти мы всегда проводим расследование. На всякий случай.
— Не будьте бякой, деточка! Я поставил вас в известность о положении вещей, сварил вам кофе — кстати, вам нравится мой кофе? — а вы решили играть со мной в молчанку, так, что ли? Наверняка у вас есть что мне рассказать. Пикантные факты имеются? В этом доме, где все живут слухами, даже один такой фактик дорогого стоит! Да я мог бы своими рассказами покорить сердца половины здешних женщин, если бы вы сообщили мне хоть что-нибудь пикантное. Шучу, конечно! Я женат и счастлив в семейной жизни, И вовсе не такой озабоченный, каким представляюсь. Я человек тихий. Здесь все тихие.