Винг
Шрифт:
Война, в сущности, раздробилась на множество отдельных стычек. Саладин спустил волчью свору с поводка, позволив эмирам действовать каждому на свой страх и риск. Их отряды, слишком маленькие в отдельности, чтобы представлять опасность для всего войска, кружили в полупустыне между Мертвым морем и Аскалоном, не упуская случая, чтобы ужалить: нападали на аванпосты, крали часовых, угоняли лошадей. Случалось, щипали и более крупные христианские отряды, посланные на разведку и рекогносцировку.
Единственным действенным средством против этой тактики была система патрулей. Тяжеловооруженные европейцы могли успешно противостоять вдвое и втрое большему числу сарацин. Бронированная конница крестоносцев
Одним из командиров, с которыми пришлось контактировать Эдварду по службе, оказался Дэн, точнее, теперь сэр Дэниэл. Он дождался, наконец, давно выслуженных им золотых шпор! Пару раз саксу довелось повоевать вместе с его отрядом, разделив с норманном похвалу барона за успешный бой и разнос за неудачный. Скверный характер Дэна от повышения в звании не улучшился, не убыло и преданности де Во.
Лица Эдварда и Алана покрылись медным загаром пустыни, друзья научились беречь коней и воду, ориентироваться по солнцу и звездам, терпеть адскую пекло днем и ледяной холод ночью.
Эдвард мотался по пескам в тонкой кольчуге и легком шлеме. Сталь машины под одеждой берегла его куда надежнее любого панциря, дарила прохладу в жару, грела в мороз. Могучий, но медлительный брабансон возил за ним доспехи, а сакс ездил на трофейном арабчаке и только перед серьезным делом пересаживался в седло боевого коня, надевая броню.
Походная жизнь, каждый день которой приносил новые заботы, требовала полной отдачи. Не оставалось времени на раздумья, на сожаления о прошлом, и постепенно образ Ноэми почти перестал тревожить сакса. Нет, он не забыл ее, не разлюбил, но тоска потихоньку ушла, сменилась светлой грустью. Честно сказать, Эдвард всерьез и не надеялся, что судьба снова сведет его с прекрасной дочерью Израиля. Два года до обещанной встречи — большой срок. Кто знает, хватит ли чувства у Ноэми так надолго? События памятной грозовой ночи заставляли его сомневаться в этом…
Как и решили они с Аланом, сакс дожидался конца назначенного Тиграном срока, чтобы избавиться от могучей, но постылой машины, и уж затем решать, как жить дальше. Религиозные сомнения его задремали, убаюканные заверениями церкви в несомненной праведности святой войны с язычниками. Правда, тревожила совесть, что не вернулся к Тиграну, как обещал, но… Здесь он был свободен, делал, что считал нужным, а там?… Вновь оказаться под властью чар? Нет, этого он не желал, а иного пути для себя так и не смог отыскать. Сам себе иногда поражался: как же так — возненавидев войну, он воевал, убивал?! Неуязвимый снаружи, он не сознавал, что внутри себя каждодневно насилует свою беззащитную душу!
И черным ядом разъедала сознание сакса безнаказанность Штолльберга, жгла досада, что не отомстил, когда мог, а теперь боялся погибнуть, не исполнив клятвы.
Протест де Во магистру Тевтонского ордена Генриху Вальпоту не возымел действия. Тот обещал расследовать жалобу на новые бесчинства комтура, но на обещании дело пока и застопорилось. По слухам, фон Штолльберг засел то ли в Маргате, то ли в Сафаде, а в этих крепостях англичане власти не имели. По-прежнему над головой Эдварда висел проклятый двуручный Дамоклов меч, оставалось лишь надеяться, что немец побоится сводить счеты до окончания похода.
Честно сказать, сакс был бы
В последних числах октября Аскалон пал. Но войска короля Ричарда не ушли от крепости, вернее, от ее развалин: разрушенное при осаде предстояло восстановить заново, дабы поставить христианский гарнизон. Этим тяжким трудом завершалась зимняя кампания года, да и весь третий крестовый поход близился к концу…
Шли строительные работы, а для Эдварда ничего не менялось: неделя патрулирования в сторону Иерусалима или Газы, смена и неделя отдыха в Аскалоне.
Январским днем Эдвард, как обычно, трясся на рыси впереди патруля. Удачливость в бою молодого рыцаря, рассказы подчиненных о его храбрости и справедливости привлекли в эскадрон многих воинов, оставшихся без командиров, и отряд постепенно вырос до шестидесяти сабель. А вот с заместителем, сорокапятилетним Эсташем ле Жэ, почти старцем в сравнении с ним, сакс так и не сблизился, не нашел общего языка — слишком разными оказались интересы, играла роль и обычная взаимная неприязнь норманна и сакса, да и нового командира сквайр, видимо, мысленно сравнивал с покойным, таким же немолодым, как и сам он, Жаном д'Авэном, и всегда не в пользу юноши. Хорошо хоть, в бою Эсташ был надежен вне всяких сомнений.
Патруль неделю провел в рейде по пустынной местности к югу от Аскалона между двумя морями: Средиземным и Мертвым. Здесь почти ничего не росло, только редкие кустарники попадались в сухих руслах- вади. Рассказывали, что где-то здесь в древности Господь поразил огнем за разврат большие города Содом и Гоморру. Действительно, милях в пятидесяти южнее эскадрон как-то наткнулся на почти полностью занесенные песком древние развалины, с камнями, потрескавшимися от пожара, с черными пятнами копоти и потеками асфальта, как от страшного греческого огня. Возле Мертвого моря попадались и странных форм соляные фигуры, заставлявшие вспомнить об остолбеневшей жене Лота.
Свежий отряд сэра Дэниэла должен был сменить эскадрон Эдварда сегодня вечером или завтра утром. Точкой рандеву была выбрана излучина сухого русла-вади, там в оазисе при колодце росла трава и даже несколько деревьев.
В рейде случилась всего одна небольшая стычка. Разведчики вовремя засекли впереди по пути следования отряда маленькую группу конников и предупредили командира. Беспечно двигавшихся без охранения, не ожидавших нападения кафиров так далеко от Аскалона сарацин взяли из засады. В плен попал юный, не старше Эдварда, эмир, следовавший в армию в Газу. Телохранители-черкесы попробовали было сопротивляться, но когда сакс одному из них насадил шишак на уши ударом меча плашмя, смирились и сложили оружие. Такая добыча могла принести богатый выкуп. Молодой рыцарь невзирая на ворчание скупого Алана трофеи делил меж своих людей, сам довольствуясь славой. Деньги Тиграна он тратил с умом, не мотал, так что ни в чем пока не нуждался.
Сейчас связанных пленников конвоировали верхом в середине походного строя.
Смеркалось. Неяркое солнце заваливалось за бугры унылых холмов. День выдался совсем не южный, от дыхания людей и лошадей клубами валил пар. Пожалуй, этой зимой еще не было так холодно. Эскадрон двигался шагом. Эдвард не слышал за спиной ничего, кроме глухого гула копыт. Доспехи и оружие, хорошо пригнанные, не звенели. Он мог гордиться дисциплиной в отряде, опытный ле Жэ твердой рукой поддерживал порядок. Выделившийся из общего ритма перестук заставил сакса обернуться. Нагонял переводчик, молодой воин из местных, потомок кого-то из ветеранов первого крестового, осевшего в Палестине.