Видимость
Шрифт:
Он положил меня на стол, встав между моими разведенными бедрами, выпуклость в его джинсах терлась об меня и стимулировала мое возбуждение. Он был повсюду: его руки касались моих грудей, его член потирался об меня, его язык пожирал мои губы, щеки, шею. Он вел себя как животное и был немного грубым, и это было, будто охотник, заявляющий права на свою добычу.
Он приподнял мою футболку, открывая еще больше кожи, чтобы он мог целовать, лизать, кусать и помечать. Когда его рот опустился на мой сосок, покрытый кружевом, в мое голове вспыхнула картинка, как мы занимались любовью, медленно и интимно,
Грубое вторжение жалило, ослабевая во влажных ударах чистого удовольствия. Он подходил мне как перчатка, как будто я была создана по его идеальным измерениям. В моей голове не было сомнения, что я принадлежала ему, даже без доказательств в виде фотографий и вспышек воспоминаний о нас. Мое тело воспламенялось для него, двигалось синхронно с его, мое тело помнило, что он владел им.
С каждым обрушивающимся толчком моя спина царапалась о дерево подо мной. Данте схватился за мои бедра, чтобы подтянуть меня к себе. Огонь в моем лоне разгорался сильнее, когда я крепче сжималась вокруг него и массировала его член. Он зарычал на всю комнату, будто зверь, каким он и был. Когда он отстранился от меня, горячая сперма покрыла мой живот и грудь.
Наше смешанное тяжелое дыхание заполнило тишину в комнате.
— Боже, мне очень нравится, как ты ощущаешься на моем члене. Ты такая узкая маленькая шлюшка. — Его слова шокировали меня, несмотря на то, что он уже говорил так прежде, когда я верила, что была похищена.
Он поднял каждую лодыжку, расположив их на столе так, чтобы у него был идеальный вид меду моими бедрами. Когда он сорвал кружево, холодный воздух лизнул влажность.
— Твоя киска течет для меня, жаждет большего. Посмотри, как она пульсирует. Опухшее розовое совершенство.
Я внезапно почувствовала себя открытой и уязвимой, после последствий моего оргазма. Чувство тошноты подкатило к моему горлу. Прошла всего неделя с момента как на меня напали и, тем не менее, когда он касался меня и трахал, в моей голове не возникло ни одной мысли о том насилии. Это должно было быть хорошей новостью, но в совокупности с его словами, я чувствовала себя отвратительно. Но Данте был художником, и его искусство... я. Когда дело касалось его, у меня не было ни сдержанности, ни власти.
— Не позволяй старым воспоминаниям управлять тобой, Стар. Давай создадим новые. — Он знал, о чем я думала. Он опустил голову, и его губы всосали мой обнаженный клитор. Моя голова откинулась назад, столкнувшись с жесткой плоскостью стола, но стон был только от того чувства, что он разжигал во мне. Его пальцы погрузились в горячие глубины моей плоти, когда его язык слизал каждый намек на мое освобождение. Он щелкнул языком по моим розовым складкам, используя большой палец, чтобы кружить по моему клитору. Давление нарастало, и я почти взорвалась. Его большой палец покинул меня, чтобы он мог ударить по моему клитору. Я хотела сказать ему «нет»,
— Данте! О боже, да! О боже. — Мои ногти царапали стол.
— Вот оно, Стар, твой оргазм! Я весь в нем, ты похотливая чертовая сучка, твоей киске нравится принадлежать мне. Кончай! — давление увеличилось, покрывая его пальцы и рот моим освобождением. Я почувствовала влажность, которая стекает и достигает моих ягодиц. Если бы я не была полностью безвольной в состоянии эйфории, я бы чувствовала смущение.
— Мой член хочет быть погруженным в тебя, Стар. Ты кончаешь как порно-звезда.
Он перевернул меня на живот. Подняв мою задницу в воздух, он щелкнул языком по моему пульсирующему клитору, погружаясь в мое лоно, прежде чем двинуться к моей заднице. Я извивалась, пытаясь потянуться вперед, но его хватка была слишком сильной. Его язык кружил по запретной дырочке. Его ладонь тяжело обрушились на мою задницу, заставив меня завизжать.
— Опусти свои ноги и наклонись над столом. — Я сделала, как он приказал, встав на цыпочки, чтобы моя задница была на уровне его бедер. Моя грудь расплющилась на холодном дереве, давая моим соскам немного облегчения от боли вынужденной стимуляции.
Расставив ноги шире, я дала ему лучший доступ, как он и потребовал. Схватившись руками за мои ягодицы, он раздвинул их. На головке его члена была капелька семени, заставляющая мою киску испытывать нужду еще сильнее.
— Твоя киска — жадная маленькая штучка, она должна научиться делиться. — С этими словами он толкнулся через кольцо моих мышц, прямо в мою задницу, заставив меня завизжать. Давление отличалось, и хотя это причиняло боль, и я хотела избавиться от этого ощущения, — это было удовольствие.
— Следовало предупредить, Данте! — отчитала я, на что получила только смешок.
— Белль, твоя задница любит принимать мой член. Твое тело помнит меня, просто позволь ему вести себя.
Как бы безумно это не было, я сделала, как он просил. Я позволила телу напомнить мне о Данте, потому что он был единственным, за что можно было ухватиться в жизни, которая у меня была. Это так пугало — бездна внутри меня. Мне нужен был его комфорт, и он дал мне его; пицца была забыта, фотографии разбросаны вокруг нас, в то время как он дарил мне новые воспоминания. Они были жестокими, но я могла коснуться их.
— Я могу заказать свежую.
Улыбнувшись, я покачала головой.
— Все нормально, я просто ее разогрею. — Вообще-то я могла поесть ее и холодной, потому что мой желудок скоро начнет переваривать сам себя, я была голодна как волк. Я чувствовала себя немного непривычно, будто я занялась с ним сексом на нашем первом свидании, а это немного развратно
Пока он старался включить духовку, я стояла и рассматривала ее. На ней был миллион различных кнопочек и половину дальней части плиты занимали конфорки. Она была достаточно впечатляющей.